– Ну, раз так… – начал комендант,которому в столь ранний час тоже, видимо, претило разбираться в этой истории. - Инструменты вот, - тут он совершил пасс кистью руки, и на пол грохнулся ящик, из которого торчали рубанок, долото, молоток и еще много чего. - До побудки будь добр все починить. И впредь не шляйся по женскому этажу в поисках подозрительных шумов. А тем паче не создавай оные. И да: обоим три наряда на кухне!

Ворча себе под нос: «Шум ему послышался… Вот не нужно баб в порубежники. Один разврат от них»,комендант удалился.

– Οн ректору доложит? - задала я вопрос, мучивший меня.

В абсолютной тишине он прозвучал особенно громко.

– Нет. Не думаю. Применения магии не было. И… спасибо…

Благодарность от светлого прозвучала так неожиданно, что я поперхнулась вдохом. А Риг между тем счел своим долгом пояснить:

– Могла бы и не выгораживать.

Вот теперь я могла наблюдать, как выглядит мужское раскаяние во всей красе. Суровое такое раскаяние. Когда он сам на себя злится от осознания промаха.

Просвещать же Рига, что мне самой нужно было избавиться от коменданта побыстрее, не стала. Вместо этого аккуратно, вроде бы невзначай, подхватила с пола форму и заю вместе с ней и прижала охапку к груди.

Риг поморщился и отвернулся. Я не удержалась и хихикнула. Нет, с широкими плечами, сo спиной все было как надо. А вот ниже… Все же зая не зря была такой острозубой. Она не просто прокусила штаны, она разодрала их, оставив кровавые следы резцов на бедре.

Кара, словно почуяв, что я любуюсь делами зубов ее, закопошилась. Я ласково прижала ее, мол, подожди немного, подруга.

– Пожалуй, пока ты ремoнтируешь дверь, я схожу в душ.

Полотенце,которое шло в комплекте с постельным бельем, было хоть и старым (с аж тремя оттисками магической печати общежития), зато большим.

Εго я сняла со спинки кровати и положила на руку, в которой держала форму и Кару. А затем поспешила ретироваться. Уже в душевой аккуратно развернула форму.

Зая была живой. Правда, слегка контуженной. Выяснилось, что она цела. Во всяком случае, ничего не сломала.

– Что это вообще было? - спросила она, осоловело мотая башкой.

– Мое невезение.

В памяти тут же всплыл образ Ригнара, и я коротко пересказала Каре, что, сoбственно, произошло. Она, как потерпевшая, имела право знать, за что пострадала.

– Хм… Какое оно у тебя импульсивное, однако, это невезение. Хотя на вкус вроде ничего...

Мелькнула крамольная мысль: дать Каре сожрать этого светлого. А что? Может, каждый уважающий себя демон за свою жизнь должең сжечь дракона, принять подношение в виде девственницы или девственника (тут уж по предпочтениям) и сожрать хотя бы одного светлого мага…

Кажется, размечтавшись, последнее я произнесла вслух. Иначе отчего зая замерла на месте, потрясённо глядя на меня.

– Знаешь, я в бездне ничего подобного не слышала, но лозунг очень соблазнительный… – восхитилась она. – А я ещё сомневалась,темная ли ты… Но сейчас поняла – ты настоящая черная пожирательница душ. Жаль, что твой план по поеданию провальный. Этого Ригнара сразу же хватятся. Он тут это… подучетный, - она издевательски протянула последнее слово, будто светлый был полотенцем для душа: проштампованным и принадлежащим академии.

– А жаль, – подытожила я.

– А мне-то как жаль, - пригорюнилась Кара.

Впрочем, она была не из тех, кто долго предается унынию. Миг – и ее усы зашевелились , а ушки встали торчком:

– Который удар колокола?

Я зевнула и , прислушавшись к себе, уверенно ответила:

– Пятый.

Отец всегда пoражался и говорил, что у меня внутри живет элементаль хронос,который обычно подселяли в колокола, чтобы те звонили всегда вовремя и не сбивались с ритма. Мне не нужно было дожидаться набата, я всегда знала точное время. А иногда в моем мозгу словно зажигалась лучина, что отсчитывала мгновения, которые оставались, например,до момента, когда заглушка выпадет и сработает охранное заклятие…

– Пятый?! – ахнула зая, подскочив на месте. - Я тут с тобой прохлаждаюсь, а мой возлюбленный вот-вот проснётся. А вдруг вокруг его постели эта рыжая хвостатая зараза уже вертится?

– Какая зараза? – не поняла я.

– Такая. Эйта! Она тоже на него глаз положила. И ладно бы этот… профессиональный, - презрительно выплюнула пушистая, – так нет, она его, видишь ли, влюбить в себя вздумала, чучело плешивое! – с этими словами Кара спрыгнула с подоконника и шустро поскакала.