— Конечно! — подтвердил он и вдруг расхохотался. — А знаешь, где сейчас находится лунный камень? В королевской сокровищнице! Не правда ли, удивительное совпадение?

— В сокровищнице? — изумилась я. — Но как ты собираешься его добыть? Неужели король отдаст его тебе по доброй воле?

Он подивился моей наивности.

— Король? Не будь дурочкой, Элли! Неужели ты думаешь, что он помнит все драгоценности, что у него хранятся? Да большую часть из них он не видел ни разу в жизни. А я нашел человека, который за большое вознаграждение согласился передать мне лунный камень.

Его руки тряслись от возбуждения. Он достал из тайника корону и бережно водрузил ее на голову. Она выглядела внушительно даже без магии, а наполнившись волшебством, должна была вернуть роду Риделей былое могущество.

Брат уже мнил себя правителем Версании.

И его совсем не смущало, что на пути к этому он должен был купить лунный камень у того, кто украдет его из королевской сокровищницы.

— Где ты возьмешь деньги, Эрик?

Брат, как и я, не умел врать. Или не считал нужным это делать.

— Их принесешь мне ты, сестренка! Именно от тебя сейчас зависит возрождение Риделии.

Я спросила дрогнувшим голосом:

— Ты нашел мне нового жениха?

Он почему-то нахмурился:

— К сожалению, нет. И на это уже нет времени. Деньги нужны срочно, Элли. Впрочем, ты всё узнаешь в столице.

Ночью я попыталась сбежать — если бы я сумела выйти из замка, брат бы меня не нашел — здешний лес я знала куда лучше, чем он. Я полезла в сундук, чтобы взять теплый плащ с капюшоном.

Плащ отыскался быстро, но когда я доставала его, из кармана выпал тот самый браслет, что подарила мне мама. Я взглянула на него и задрожала — камни в нём стали голубыми как небо в ясный день. Я опустилась на пол, надела браслет на руку и заплакала. Решимость скрыться в лесу до приезда Астора только окрепла.

Но я не смогла выйти даже из своей комнаты — в коридоре у дверей сидел лакей брата. Он ухмыльнулся, увидев меня в плаще. Я вернулась обратно и захлопнула дверь.

Карета прибыла на рассвете. Лакей отнес в нее сундучок с моими вещами. Меня на улицу вывел Эрик.

Я плакала, просила брата разрешить мне остаться в замке, пробовала вырваться. Но силы были не равны. Зареванная нянюшка шла рядом.

— Скажи хотя бы, куда мы едем, — потребовала я.

Эрик усмехнулся:

— Мы едем в столицу на улицу Принца Альбера, дом пять. Я удовлетворил твое любопытство?

Это адрес мне ни о чём не говорил. Я никогда не бывала в столице.

Я предприняла еще одну попытку сбежать. Нянюшка кинулась мне на помощь.

Брат оттолкнул Урсулу, и она не удержалась на ногах, упала, покатилась по ступеням и распласталась бездыханной у подножия лестницы. Я закричала.

Эрик по-прежнему крепко, до боли, сжимал мою руку.

— Ей нужна помощь! Позволь мне к ней подойти! Ей нужен лекарь!

Брат процедил сквозь зубы:

— Пообещай мне, что не будешь пытаться сбежать, и я велю ей помочь.

Я рыдала.

— Послушай, Элли, если ты думаешь, что твои слёзы меня разжалобят, то зря. Я готов заключить с тобой сделку — я велю слугам перенести Урсулу в комнату и позвать ей лекаря, а ты вновь станешь послушной сестрой и сделаешь в столице то, что я скажу. Либо я велю выкинуть ее из замка, и она подохнет от холода и голода в придорожной канаве.

Я смотрела на него с ужасом.

— Она была и твоей няней!

— Была, — не стал спорить он. — Только сейчас она слишком стара, чтобы приносить Риделям пользу. Зачем кормить лишний рот?

Урсула заменила мне родителей — именно с ней делила я с детства и горе, и радости. И я не могла бросить ее вот так.

— Хорошо, — пролепетала я. — Я согласна поехать в столицу.

Брат кивнул и велел лакею отнести няню в комнату.

Мы сели в карету.

Глава 7

За целый день пути до столицы мы не сказали друг другу ни слова.

На улицу Принца Альбера мы приехали после полуночи. Следом за братом я вошла в красивый двухэтажный дом с колоннами. Эрик не выпускал из рук саквояж, в котором у него была корона. Ему так не терпелось проверить предсказание, что он захватил ее в столицу.

Обстановка в комнате, куда нас проводил дворецкий, была роскошной, но не уютной. Слишком массивные рамы на картинах, слишком яркая обивка на креслах, слишком много зеркал на стенах. Как будто бы комнату эту обставляли по желанию человека, у которого были деньги, но не было вкуса.