Право сильного

Когда мне было десять лет, мой брат – князь Эрик Ридель – продал лес, принадлежавший нашему роду несколько столетий. Ему нужны были деньги.

Спустя два года он продал наш парадный выезд – четверку отличных лошадей и золоченую карету. А когда мне исполнилось пятнадцать, Эрик продал Анке – нашу единственную молодую служанку, которая на протяжении двух лет была его возлюбленной. И всё-таки если продать лес, лошадей и карету он имел полное право, то продажа Анке была беззаконием. И я так и сказала ему, когда узнала об этой сделке.

А он только подивился моей наивности.

– Неужели ты до сих пор не поняла, малышка Элли? Прав тот, кто сильнее! Запомни это!

Следующие три года его не было дома – он мотался по стране, стараясь отыскать то, что на протяжении нескольких столетий настойчиво собирали наши предки.

Вернулся он однажды ночью – исхудавший, в лохмотьях.

Я была уже достаточно взрослой, чтобы понять – ему снова понадобятся деньги.

А из того, что он мог продать, оставалась только я.

Право сильного

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Право сильного

Пролог

Когда мне было десять лет, мой брат — князь Эрик Ридель — продал лес, принадлежавший нашему роду несколько столетий. Лес, в котором с раннего утра до позднего вечера пели птицы. Лес, в котором жили веселые зайцы и трепетные лани. И гномы с русалками. Да-да, они там тоже жили! Только мой брат никогда не видел их и не верил в их существование.

Спустя два года он продал наш парадный выезд — четверку отличных лошадей и золоченую карету. Я наблюдала за тем, как карета выезжала со двора, из окна своей комнаты. Тогда я еще плохо понимала, что это означает.

Мы с братом перестали бывать в свете, перестали наносить визиты и почти перестали принимать гостей. Я выросла из своих детских нарядных платьев, и нянюшка наставляла их обрезками гардин.

Когда мне исполнилось пятнадцать, Эрик продал Анке — нашу единственную молодую служанку, которая на протяжении двух лет была его возлюбленной. Он продал ее толстому старому пивовару из Эрлинга. И я снова стояла у окна и видела, как толстяк подталкивал Анке к своему шарабану, а та вырывалась и громко кричала. Она еще надеялась на то, что Эрик передумает и оставит ее при себе. Она слишком плохо его знала.

И всё-таки если продавать лес, лошадей и карету он имел полное право, то продажа Анке была беззаконием. И я так и сказала ему, когда узнала об этой сделке.

А он только подивился моей наивности.

— Неужели ты до сих пор не поняла, малышка Элли? Прав тот, кто сильнее! Запомни это!

Следующие три года его не было дома — он мотался по стране, стараясь отыскать то, что на протяжении нескольких столетий настойчиво собирали наши предки.

Вернулся он однажды ночью. Я проснулась от шума во дворе, подбежала к окну и увидела старшего брата — исхудавшего, в лохмотьях.

Я была уже достаточно взрослой, чтобы понять — ему снова понадобятся деньги.

А из того, что он мог продать, оставалась только я.

Глава 1

Еще два столетия назад на территории ныне могущественного и единого королевства Версания существовали семь самостоятельных княжеств. Одно из них — Риделия — принадлежало нашим с Эриком предкам. Не прекращавшиеся междоусобные войны делали княжества уязвимыми перед внешними врагами, приводили к росту налогов и обнищанию простого народа. Но каждый князь держался за свою независимость до последнего.

Этим последним стал набег варваров. Наш замок пал одним из первых. Сторожевые башни были полностью разрушены, а главная реликвия нашего рода — старинная княжеская корона с семнадцатью драгоценными камнями, предмет гордости и источник магии — попала в руки врагов.

Перед лицом опасности князья, наконец, осознали свою уязвимость и предпочли объединиться. Так появилась Версания. А у Версании появился король. Варвары были разбиты и бежали, побросав награбленное. Наш предок, князь Альбер, даже отбил у врагов свою корону. Вот только магических драгоценных камней в ней уже не было.

Альбер едва не сошел с ума: он потерял и независимость, и родовую магию. От окончательного помешательства его спасло предсказание, сделанное известным в то время прорицателем, что род Риделей еще обретет былое могущество и станет править не только княжеством, а целым королевством. Но случится это не ранее, чем княжеская корона вновь обретет свои магические кристаллы.

У Альбера появилась цель, и до конца своих дней он искал похищенные камни. Нашел только один — ярко-красный рубин. И на смертном одре завещал своим потомкам продолжить начатое им дело.

С тех пор каждый князь Ридель считал своим долгом внести вклад в восстановление короны. Но ни одному из них не удавалось найти более одного камня.

Камень, найденный моим отцом, был четырнадцатым. Мой брат, став князем, тоже не забыл о наказе предка. Пять лет ушли на то, чтобы найти прозрачный как слеза бриллиант, который как влитой встал на свое место в короне.

Быть может, на этом брат успокоился бы и обзавелся женой и детишками. И уже следующие поколения Риделей занялись бы поисками шестнадцатого и семнадцатого камней. Если бы…

Если бы не я.

Я тогда была еще ребенком. Я обожала играть в прятки и исследовать новые территории. Бесстрашно скакала на лошади по лугам и одна разгуливала по волшебному лесу. Как раз в лесу у большого озера я и нашла огромный сапфир.

Я слишком хорошо знала историю нашего рода, чтобы не понять, что за камень попал мне в руки. Я помчалась в замок, желая обрадовать старшего брата.

Знай я, к чему приведет моя находка, я бросила бы камень в воду.

Теперь мне кажется, что у Эрика помутился рассудок как раз в тот миг, когда он увидел сапфир. Он достал корону из тайника, приладил к ней шестнадцатый камень. Руки у него дрожали.

Всего один камень отделял его от обретения фамильной магии и былого могущества. Всего один камень! И он не готов был доверить нахождение этого камня своим потомкам. Он захотел найти его сам.

В самом центре короны должен был быть лунный камень — именно на его поиски бросил брат все свои силы. Я видела этот камень на картинке в старинном фолианте, что хранился в библиотеке замка. Он был серебристо-голубым.

Эрик продал все фамильные драгоценности, чтобы нанять сыщиков, мудрецов и магов. Сыщики сновали по Версании и соседним странам — расспрашивали, разнюхивали. Мудрецы изучали толстые книги в поисках дополнительных сведений. А маги пытались отыскать след камня с помощью заклинаний.

Итогом этих действий стало полное обнищание Риделии. Брат продал всё, что мог продать, а камень всё еще не был найден. Но Эрик не в состоянии был остановиться — он был убежден, что, как только корона снова наполнится магией, он станет королем. Одной Риделии ему было уже мало. Он хотел управлять всей Версанией.

Мои сомнения и желания в расчет не принимались. Ради намеченной цели он готов был пожертвовать кем угодно. В том числе и родной сестрой.

Глава 2

О том, что у меня появился жених, я узнала за завтраком. Эрик сообщил мне об этом после того, как наш единственный лакей подал нам тарелки с овсяной кашей.

А ведь когда-то в нашем доме было много слуг, а комнаты были чистыми и красивыми. Но от былой роскоши не осталось и следа, и сейчас уже мало кто счел бы наш замок жилищем князя.

— Его сиятельство граф Свен Краус прибудет к ужину, чтобы познакомиться с тобой поближе.

Я выронила кубок, из которого пила воду, и он покатился по каменному полу, наполняя комнату металлическим звуком. Граф был однажды в нашем замке проездом. Он запомнился мне сальным камзолом и такими же сальными манерами. Остановившись у нас всего на полчаса, он успел пощупать и Анке, и даже немолодую уже повариху Лауру. Он был не просто неприятным, а омерзительным. И слова брата показались мне слишком жестокими, чтобы быть правдой. Я была для него самым близким человеком. Разве мог он так со мной поступить?

— Нет, Эрик! — я подняла на брата полные слёз глаза.

Но он не собирался обсуждать эту тему.

— Ты думаешь, найдется много желающих попросить твоей руки? — хмыкнул он и промокнул губы салфеткой. — Нужно радоваться тому, что у тебя появилась возможность стать графиней. И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус — мне срочно нужны деньги. Я, наконец, напал на след лунного камня. Ты понимаешь, что это значит?

Я молча кивнула. Он не терпел возражений.

Он мало походил на себя прежнего. Ради своей цели он готов был пожертвовать всем. Иногда мне казалось, что он обезумел.

Брат не мог дать за мной даже самого скромного приданого. От некогда обширных земель со множеством деревень, лесов и лугов у него остался только замок, давно уже требовавший ремонта.

Впрочем, хозяйственные дела Эрика не интересовали. Хозяйством занималась я. Наравне с немногочисленными оставшимися в замке слугами я пахала землю, пропалывала грядки, трудилась на кухне. Я умела молотить, ткать, прясть. Моя кожа была обветренной от работы на улице, а руки — в мозолях. Брат этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Граф Краус припозднился, и повариха несколько раз подогревала жаркое. Я сидела за накрытым столом и глотала слюни. Чтобы достойно принять гостя, мы выскребли из кладовой все съестные запасы.

Граф стал еще крупнее и неприятнее. Он сел на почетное место во главе стола и окинул меня внимательным взглядом. К счастью, жаркое заинтересовало его несколько больше.

Мы приступили к ужину. Брат, как мог, развлекал будущего зятя. Я натянуто улыбалась весьма фривольным шуткам, которыми они обменивались на протяжении всей трапезы. Некоторые из этих шуток совсем не подходили для нежных девичьих ушей.

— Твоя сестра восхитительна, — сказал гость, когда слуги вышли из зала. — Таких красоток я не видал даже в школе мадам Дюбуа.

Мой брат посмотрел на него с удивлением — кажется, он, как и я, слышал об этой школе впервые.

Граф захохотал:

— Мальчик мой, да ты еще и сам неопытный птенец!

Эрик поморщился от такой беспардонности, но ничего не сказал. Во времена нашего былого величия за такие шутки он спустил бы Крауса с крыльца. А сейчас вынужден был делать вид, что подобные слова его ничуть не оскорбляют.

— Мадам Дюбуа собирает в своей школе самых красивых девушек королевства. И все они исключительно знатного происхождения. Простушек там не держат.

— Чему же их учат в этой школе? — мне показалось, что брат задал вопрос исключительно для поддержания разговора. — Магии?

Гость разразился новой порцией хохота.

— Да нет же, Эрик! Неужели ты до сих пор не понял? Их учат там нравиться мужчинам! Из них получаются отличные возлюбленные для самых титулованных особ.

Я почувствовала, что краснею.

— Но вы сказали, что эти девушки благородного происхождения. Как же их семьи допустили, чтобы они пали столь низко? — возмутился брат.

Граф прожевал очередной кусок мяса и пояснил:

— Мадам Дюбуа платит за девушек столько, что о гордости можно на время позабыть. Все ее воспитанницы из обедневших семей. На что они могут рассчитывать? Лучше быть содержанкой князя или графа, чем искать приюта у родственников, которые будут попрекать каждым куском хлеба. Разве не так?

Мы с братом промолчали, хотя я была возмущена. Кажется, Эрик тоже.

Рябчиков гость ел прямо руками, не считая нужным пользоваться после этого салфеткой. И жир капал с его подбородка на камзол, на рубашку, на штаны. Он осушал кубки с вином один за другим, и речи его становились всё более откровенными.

— Надеюсь, твоя сестра сберегла свою невинность для мужа? — спросил он и громко рыгнул.

Брат принялся уверять его в моей скромности. Граф довольно захохотал и, рывком поднявшись с кресла, направился в мою сторону. Когда он подошел ко мне почти вплотную, я тоже встала.

— Ну же, Элли, будь поприветливей с женихом, — потребовал Эрик.

Я попыталась изобразить что-то похожее на улыбку.

— Пойду проверю, не забыл ли конюх напоить ваших лошадей, ваше сиятельство.

Мне показалось, что они заранее договорились об этом, и когда брат пошел к дверям, я едва не бросилась за ним, умоляя не оставлять меня наедине с этим жирным потным кабаном. Но Эрик будто почувствовал это и осадил меня гневным взглядом.

Он ушел, и мы с графом остались в комнате вдвоем. Я отступила на пару шагов, но Краус тут же приблизился.

— Что же вы так дрожите, княжна? — ухмыльнулся он. — Как будто во время первой брачной ночи.

Сальной рукой он взял меня за подбородок, развернул к стоявшему на столе канделябру со свечами. Мои глаза наполнились слезами.

— Не плачь, детка, — он тяжело задышал и облизал свои губы. — Я не сделаю тебе больно. Пока не сделаю.

Его вторая рука обхватила мою талию, и я почувствовала исходящий от него запах вина и чеснока. Я дернулась, но он только усилил хватку.

— Ты не должна бояться меня, Элли, — он впился в мои губы своими жирными губами.

Его язык пробрался ко мне в рот, и я замычала. Тошнота подступила к горлу. Стало трудно дышать.

Он прервал поцелуй, но не разомкнул объятия.

Его правая рука скользнула в вырез моего единственного более-менее нарядного платья, коснулась моей груди. Я охнула, дернулась.

— Отпустите меня, ваше сиятельство!

Он хохотнул и, порвав кружево, обнажил мои плечи.

Я закричала.

— Твой брат не станет вмешиваться, Элли. Он так хочет, чтобы я стал его зятем, что позволит мне делать с тобой всё, что я пожелаю.

Он порвал и шелковый лиф платья, и тонкую ткань сорочки. Я отбивалась, как могла, но силы были не равны.

Он подтащил меня к столу, навалился сзади.

— Ну же, детка, я только попробую тебя на вкус.

Глава 3

И лишь когда он задрал платье и стал стаскивать с меня панталоны, в зале появился брат. Мне показалось, что всё это время он стоял возле дверей. Он позволил графу распалиться, но остановил его, как только ситуация начала выходить из-под контроля. Эрик слишком хорошо понимал, что чрезмерная доступность невесты отнюдь не поспособствует быстрой свадьбе.

— Ваше сиятельство! — гневно воскликнул он.

Краус отскочил от меня, а я, безуспешно пытаясь прикрыть наготу разорванным платьем, бросилась вон из комнаты.

Всю ночь меня успокаивала старая нянюшка Урсула. Худой морщинистой рукой она гладила меня по голове, и мне становилось чуточку легче.

— Не плачь, девочка моя. Посмотри — твоя подушка уже мокрая от слёз.

Няня была рядом со мной с моего рождения. Она вырастила и меня, и Эрика. И когда мой брат, потратив на поиски камней всё, что у нас было, вынужден был рассчитать большинство слуг, Урсула осталась в замке, отказавшись от жалованья. У нее не было никого, кроме нас.

Я всхлипнула.

— Ты говорила, что однажды за мной приедет принц на белом коне. Он появится у нас на дворе, и я сразу пойму, что это он — тот самый. А он поймет, что это я! И увезет меня в свое королевство.

Нянюшкины сказки раскрашивали мое детство в яркие цвета. И даже сейчас, став взрослой, я продолжала отчаянно за них цепляться.

Урсула тоже шмыгнула носом.

— И появится, дитя мое! Непременно появится. И станут камушки на твоем браслете голубыми как незабудки на лугу.

Браслет этот (дешевый, медный, с простенькими темными камушками) надела на меня мама — еще тогда, когда я лежала в люльке. Конечно, он сразу соскользнул с маленькой ручонки, и постоянно я стала носить его только несколько лет назад. Украшение это было непростое — в свое время выбиравшей жениха маме он указал на моего отца. По семейному преданию в день, когда владелец браслета встречал свою родственную душу, темно-лиловые камни становились голубыми.

Но я в это не верила. Хотя в том, что камни могут менять цвет, не сомневалась — имела возможность в этом убедиться на браслете брата. Я не верила в то, что смена цвета действительно имеет такое значение.

У моего брата был такой же браслет, и однажды камни в нём на самом деле стали голубыми — в тот день, когда в нашем замке появилась рыжеволосая Анке. Она тогда впервые прислуживала за столом, и когда она вошла в комнату с подносом в руках, камни на его браслете стали похожи на чистое весеннее небо.

Мой брат был оскорблен (как же — князь и служанка!), но не смог устоять перед чарами зеленоглазой красавицы. И мне казалось, что он действительно ее любил. Как ни странно, но я была за них рада — рядом с Анке мой брат становился чуточку человечнее.

А через два года он ее продал пивовару из Эрлинга. Несмотря на поданный браслетом знак.

Кажется, нянюшка подумала о том же самом.

— Девочка моя, у тебя всё будет по-другому.

Но я чувствовала, что она уже сама не верила в это.

На следующее утро я не вышла к завтраку — не хотела встречаться ни с братом, ни с графом. Эрик сам пришел в мою комнату.

Он был в превосходном настроении.

— Ну что, сестренка, кажется, ты всерьез его зацепила. Не волнуйся, он уже уехал. Но посмотри, какое кольцо он оставил мне после того, как я обвинил его в покушении на твою честь!

И он продемонстрировал мне массивное золотое кольцо с огромным изумрудом.

— Этого мне хватит, чтобы продолжить поиски лунного камня в ближайший месяц. Я сегодня же отправляюсь в столицу.

— На месяц? — переспросила я.

— Ну, да, — кивнул Эрик. — А через месяц состоится ваша с графом свадьба, и его сиятельство пообещал мне за тебя весьма щедрое вознаграждение. Шутка ли — он породнится с княжеской семьей. За это стоит заплатить, ведь правда?

Но из столицы брату пришлось вернуться гораздо раньше намеченного срока — он примчался в замок, как только до него дошли слухи, что Краус собирается жениться на другой.

— Жирный козел! — орал он и сметал всё на своем пути. — Он еще заплатит за оскорбление, которое нам нанес. Предпочесть сестре князя Риделя какую-то баронессу!

Он кипел от возмущения, и слуги старались не показываться ему на глаза.

Решение графа объяснялось просто — приданое баронессы перевесило знатность нашего рода.

Срочно требовался новый жених, но достойных кандидатов на эту роль не нашлось. Породниться с нами хотели многие, но вот заплатить за эту честь столько, сколько требовал Эрик, они были не готовы.

Глава 4

Я тихо радовалась, что помолвка сорвалась, и старалась, чтобы брат этой радости не заметил.

Эрик стал раздражительным, злился из-за каждого пустяка, и когда лакей Свен вместо красного вина подал на обед розовое, велел высечь того розгами.

А после обеда разразился новый скандал. Два странника — худые, израненные, в рваных одеждах — посмели войти в ворота замка и попросить еды и ночлега. Вместе с ними была собака, такая же жалкая, как и они.

Если бы Эрика не было дома, кто-то из слуг непременно вынес бы им кусок хлеба и пустил бы выспаться на сеновале. Но он был дома, и даже сердобольная повариха Лаура в ответ на просьбу лишь виновато отвела взгляд.