— Ну, да, — кивнул Эрик. — А через месяц состоится ваша с графом свадьба, и его сиятельство пообещал мне за тебя весьма щедрое вознаграждение. Шутка ли — он породнится с княжеской семьей. За это стоит заплатить, ведь правда?

Но из столицы брату пришлось вернуться гораздо раньше намеченного срока — он примчался в замок, как только до него дошли слухи, что Краус собирается жениться на другой.

— Жирный козел! — орал он и сметал всё на своем пути. — Он еще заплатит за оскорбление, которое нам нанес. Предпочесть сестре князя Риделя какую-то баронессу!

Он кипел от возмущения, и слуги старались не показываться ему на глаза.

Решение графа объяснялось просто — приданое баронессы перевесило знатность нашего рода.

Срочно требовался новый жених, но достойных кандидатов на эту роль не нашлось. Породниться с нами хотели многие, но вот заплатить за эту честь столько, сколько требовал Эрик, они были не готовы.

Глава 4

Я тихо радовалась, что помолвка сорвалась, и старалась, чтобы брат этой радости не заметил.

Эрик стал раздражительным, злился из-за каждого пустяка, и когда лакей Свен вместо красного вина подал на обед розовое, велел высечь того розгами.

А после обеда разразился новый скандал. Два странника — худые, израненные, в рваных одеждах — посмели войти в ворота замка и попросить еды и ночлега. Вместе с ними была собака, такая же жалкая, как и они.

Если бы Эрика не было дома, кто-то из слуг непременно вынес бы им кусок хлеба и пустил бы выспаться на сеновале. Но он был дома, и даже сердобольная повариха Лаура в ответ на просьбу лишь виновато отвела взгляд.

А брат не поленился лично выбежать на крыльцо. Он велел им убираться со двора и пригрозил спустить на них собак.

Собак в замке давно уже не было — мы себя-то едва могли прокормить. Но откуда это могли знать скитальцы? Их собственный пес едва держался на лапах, но зарычал на Эрика, пытаясь защитить своих хозяев.

А мужчины, между тем, опираясь друг на друга, пошли прочь. Я наблюдала за ними из окна. Они шли медленно, то и дело останавливаясь. Один из них — тот, что постарше, седой, — был совсем плох. Едва они миновали ворота, как он упал и уже не смог подняться. Его спутник взвалил его себе на плечи и побрел по дороге, спотыкаясь на каждом шагу. Тощая собака брела следом.

Я выскочила из комнаты, бросилась на кухню. Забренчала тарелками и горшками, стараясь отыскать остатки обеда.

— Ваш брат будет злиться, — услышала за спиной голос поварихи.

Мотнула головой — ну, и пусть!

— Они совсем голодные, Лаура!

Она кивнула и положила в деревянную плошку уже остывший вареный картофель и несколько ломтей хлеба. Протянула кувшин с молоком.

Да, мы давно уже не ели сытно сами, но это был не повод отказывать тем, кто сейчас в этом хлебе нуждался больше, чем мы.

Я выбежала во двор через дверь для прислуги. И вышла со двора не через центральные ворота, а через те, что вели прямиком к лесу. Зато так Эрик точно меня не увидит. И, может быть, не узнает, что я выходила из дома.

Пришлось сделать крюк почти в полкилометра, но я знала, что догоню их — уж слишком они были слабы. Я бежала изо всех сил, при этом отчаянно стараясь не расплескать молоко.

Я настигла путников на опушке леса. Старик сидел на траве, прислонившись к трухлявому пню, а его спутник и собака стояли рядом.

Они были такими измученными, что даже не услышали моих шагов — обернулись только на голос.

— Здравствуйте! Я принесла вам немного еды.

Я понимала, что несколько картошин и кусков хлеба не позволят им наесться досыта, но они хоть немного поддержат их, и путники смогут добраться до того дома, где их примут более радушно.

— О! — удивился тот, что был моложе.

Я посмотрела на него и едва удержала в руках кувшин с молоком. Всё вокруг будто перестало существовать.

Один короткий взгляд, чтобы понять — вот он, мой суженый, моя любовь. Совсем как в нянюшкиной сказке.

Я никогда не думала, что так бывает наяву — чтобы влюбиться в кого-то с первого взгляда. Была уверена, что для этого нужно узнать человека получше. Поговорить с ним, понять, что у вас есть что-то общее.

Но сейчас случилось именно так — я утонула в его глазах. И всё остальное стало неважно.

Вот только принцем, в отличие от героев нянюшкиных сказок, он не был.

Вблизи еще заметнее были его изъяны — и исхудавшая фигура, и раны на руках, и ветхая одежда. Всё то, от чего мой брат полчаса назад пришел в ужас.