Её голос сочился язвительностью. Понятно, ведь северяне умолчали о такой силе, когда мы тащились от местного стационарного портала до академии пару часов. Не говоря уже о расстояниях между другими арками.

Я скосила взгляд на Инвергарда. Он стоял спокойно, не подавая и вида, а затем из академии вышел ректор. Он и позвал всех за собой, к воротам. Там остановился и начал призывать магию, а потом…

Открыл ледяной портал. Дракс, они что, все тут так могут?! Или по крайней мере — сильнейшие?! Это фиаско! Стенфрид действительно хранит слишком много тайн от всего остального мира. Когда другие арки выходили из строя до того, как отец подчинил себе портальную магию, здесь, в Стенфриде, она была доступна, но северяне и не думали помогать всему остальному миру! А как же взаимопомощь и взаимовыручка?! У меня огромные вопросы к местным властям!

Что-то такое у меня было написано на лице, потому что Вейлан решил отвести взгляд и вообще пойти первым. Поэтому, когда я вышагнула из портала, Инвергард уже стоял на скалистом выступе. Под плащ тут же задул холодный воздух, и я поморщилась и инстинктивно шагнула к истинному.

Вейлан отреагировал мгновенно. Мало того, что обнял меня со спины, так ещё и распростер над нами заклинание, защищающее от ветра.

— Я его тоже не люблю, — признался Вейлан, и я позволила себе короткую улыбку.

Теперь, в относительном тепле, я смогла оглядеться. Вокруг высились огромные снежные горы и занималась заря — свет едва брезжил, но так мягко ложился на снег, что тот искрил и мерцал, словно сам он пронизан магией. Я шумно выдохнула, восхищенная этой красотой.

— Мой брат живет в горах, — внезапно призналась я. — У него там с юношества уютный дом-убежище, а когда он встретил истинную — этот домик стал их общим. Теперь они растят там сына. Данияр тоже владеет портальной магией, поэтому, когда нужно, переносится во дворец. А еще — его сын владеет портальной магией! И они едва успевают за ним следить…

Вейлан за спиной рассмеялся и тут же прикрыл рот кулаком.

— Извини, просто не ожидал от тебя столько откровений всего за три минуты созерцания гор, — пояснил он. Я смутилась. — Продолжай. Мне правда интересно. Семья — это прекрасно.

Но наследник престола будет лишен семьи, ведь он обязан отдать своего ребенка на воспитание в другую… Это повисло в воздухе. Я сглотнула, не зная, как заполнить эту неловкую паузу.

— А где у нас Хрустальные горы? — уточнила Террианс.

— Пещеры, — поправил её ректор. — За мной.

Мы двинулись друг за другом вереницей. И вскоре я не увидела, а услышала перезвон. А потом — удивительную мелодию. Прекрасная, совершенная, она лилась, словно песня сирен. Я недоуменно обернулась к Вейлану.

— Пещеры, — пояснил он. — Кристаллы в них особенные, они издают мелодию, причем для каждого — свою. Но на таком расстоянии их мало кто слышит. Считай, что тебе повезло.

— А ты слышишь?

Вейлан кивнул. Далее мы молчали, слушая каждый свою музыку. Это было удивительно уютно.

Вскоре замаячил вход. Его было видно издали. На снегу появилось разноцветное сияние — такое красивое, что я застыла, с неверием глядя на это чудо. Ректор легко прошел дальше и увлек за собой студентов. И вскоре мы оказались в первом помещении.

Своды над головой переливались миллионами искр, будто кто-то рассыпал по камню алмазную пыль. Воздух звенел от магии, гудел тихой, незримой силой. Каждый наш шаг отдавался мелодичным эхом, словно пещера отвечала нам на своем таинственном языке.

Хрустальные пещеры были похожи на цепь альковов, соединенных узкими проходами. Легкий лиловый свет окутывал все вокруг таинственным сиянием. С потолка свисали сталактиты, чистые как слезы, и, если прикоснуться к ним, по коже бежали мурашки — так сильно они были заряжены магией.

— А еще их можно послушать, — шепнул Вейлан.

— Кристаллы рассказывают свою историю, — продолжил ректор, укоризненно взглянув на Инвергарда, который опередил его лекцию. — Они впитывают сильные эмоции. Причем не только тех, кто был в пещерах, а тех, кто когда-либо был в горах. Прикоснувшись, можно увидеть обрывки прошлого: чью-то радость, давний испуг, забытый шепот.

— Эти кристаллы как-нибудь используются? — уточнила магистр Террианс.

— Отделить эти кристаллы не представляется возможным. Они устроены так, что способны отражать любую магию. Одним неосторожным заклинанием можно разрушить всю сеть Хрустальных пещер, что очень опасно для гор — сконцентрированная здесь магия может пробудить вулканы.

— Поняли? — обернулась к нам Террианс. — Никакой магии.

— Да, я вчера предупреждал об этом на собрании, — кивнул ректор, и мы согласились. Помним-помним. — Но мы все же научились использовать кристаллы — те, что осыпаются сами, — такое случается редко. Мы используем их для нескольких целей. О первой вы можете догадаться, если приглядитесь к ним. Некоторые из кристаллов способны пульсировать в такт сердцебиению, загораться ярче от страха или любопытства, тускнеть от лжи.

— Артефакты правды? — догадалась Серафия, и ректор кивнул.

— И щиты, — дополнила я. — Если способны отражать магию.