— Но ведь своего истинного я должна была ощущать, — сказала обиженно, и Вейлан наклонился, прикоснувшись своим носом к моему, будто желая поцеловать, но не решился. — И даже сейчас — пустота.

С таким Вейланом я знакомилась впервые. Он и раньше периодически выглядывал из-за маски холодного Инвергарда, но теперь я ощутила его в полной мере. И это будоражило.

— Здесь вся магия глохнет, я с трудом обернулся, но пришлось заплатить цену во весь свой резерв, — вздохнул ледяной дракон. Я же вспомнила, насколько Вейлан сильный маг, и мысленно присвистнула. — И скрываться от тебя было сложно, Пуговка.

— Когда твои глаза превращались в корку льда от сильных эмоций, ты прятал вытянутый зрачок или такая особенность?

— Особенность, — спокойно пояснил Вейлан.

— Приятно осознавать, что не только я и моя драконица сходили с ума эти полтора месяца, — едко протянула я, и на губы Вейлана скользнула улыбка.

— Извини, Рика. Можешь издеваться надо мной за это всю оставшуюся жизнь. Рассказывать нашим детям и… какие ещё изощрённые пытки ты придумала?

Я рассмеялась и покачала головой, почувствовав лёгкий укол страха. Он говорил о детях… так, будто наша судьба была решена. И с одной стороны, это подкупало, а с другой — я боялась. Проклятие не рассеяно, оно всё ещё висит над королевской семьёй. А если добавить к этому то, что мой огонь проснулся…

Я сглотнула. Мне не хотелось сейчас рушить иллюзию нашего с Вейланом счастья, поэтому я решила умолчать.

— Значит, я — твоя истинная, — заключила я, будто всё ещё не могла поверить, и привстала, сев напротив Вейлана. — И как давно ты понял?

— С первой секунды, — признался Инвергард. — И меня жутко бесило, что ты этого не понимала.

Я растерялась.

— Ты сразу… почувствовал меня?

— Да, а до тебя доходило долго, — хмыкнул Вейлан. — И этим ты тоже устраивала мне пытку. Смотрела так, будто не понимаешь, насколько я важен для тебя.

— Я и не понимала!

— А я важен? — поймал меня в ловушку Вейлан, и я закатила глаза.

— Для моей драконицы, — внесла коррективы.

— Ну-ну, — этот нахал даже не собирался спорить, лишь взял меня за руку и притянул, буквально уронив на себя так, что моя голова легла ему на плечо. Рука Инвергарда вновь зарылась в мои волосы, а губы коснулись виска. — Ты мгновенно очаровала меня, маленькая гномка. А после я сразу узнал: ты — Раманская, а значит, огненная драконица и внучка той, что… не самым счастливым образом повлияла на жизнь моей старшей сестры.

Мы никогда прежде о ней не разговаривали. Эти два факта отдалили нас друг от друга на многие километры… Но сейчас я знаю обо всех нюансах наших взаимоотношений, а тогда… тогда я не понимала: чем вызвана ненависть Инвергарда? Почему он с такими усилиями пытается меня оттолкнуть?

Потому что его дракона тянуло ко мне точно с тем же усилием, прикладываемым Инвергардом, чтобы оттолкнуть нас.

— Что с ней произошло? — спросила осторожно. — Теперь ты можешь быть честным. Я приму и всегда поддержу тебя, Вейлан.

На лицо северянина легла тень. Он нахмурился, предавшись не самым радостным воспоминаниям.

— Хильда Инвергард славилась своей красотой, но драконицей она была слабой. Когда ей исполнилось девятнадцать, она встретила истинного. Влюбилась без памяти с первого взгляда. Красивый, статный и… женатый. Ему было тридцать, и он был человеком.

Моё сердце пропустило удар. Часть этой истории я уже слышала, но теперь она звучала из уст Инвергарда. Быть может, мне удастся узнать что-то новое, способное изменить моё отношение к нему?

— Она не отступила, когда осознала, что возлюбленный женат? — спросила тихо. — Или он её обманывал?

— Хильда знала, но говорила, что отступать слишком поздно.

— Всегда можно заменить одного истинного другим, пока не началась последняя стадия привязки, — ответила тихо. — Конечно, в этом случае не будет любви… лишь истинность.

Чаще всего мы влюбляемся в своих истинных, но не во всех. С кем-то случается притяжение, с кем-то — нет. Судьба лишь указывает нам верное направление, возможный пазл, так хорошо подходящий нам, но выбор всегда остаётся за человеческой натурой.

— У него были дети в том браке, — продолжил Вейлан. — Хильду все винили. Он бросил и жену, и детей ради неё.

Я сглотнула и прикусила губу.

— Но ведь так иногда случается. Он не оставил детей совсем, просто хотел построить своё счастье.

— А любил ли он её? — задумчиво произнёс Вейлан. — Или просто хотел лучшей жизни? Тот мужчина был не из высшего общества, но бедность не порок, просто сам он... скажем так, с определёнными качествами, в том числе с хитростью. Сестре в открытую говорили, что истинный использует её, а она разрушает семью, откупаясь деньгами от жены и детей. Всё это было так неоднозначно.

— В любви всегда всё неоднозначно. Кто-то обязательно будет страдать, но согласна с тем, что ни в коем случае не должны мучиться дети. Их всегда нужно охранять от негативных последствий взаимоотношений взрослых. Хотя и быть им отцом после этого он бы не перестал.