Элика инструктировала насчет нескольких мест, где можно найти красивые гласвиры – салон мадам Вистроу, мастерская мистера Орниксона, но посоветовала начать с ярмарки, ведь там можно полюбоваться заграничными товарами.

Карета с бриольским гербом выехала за пределы дворца и остановилась на площади – здесь проходила зимняя предновогодняя ярмарка. Отовсюду доносился смех, чувствовалось веселье, звучали зычные голоса торговцев. Также как и в Энибурге, здесь было расовое разнообразие: от гномов до эльфов. В палатках продавались товары со всех концов света, но меня особенно интересовала окружающая архитектура, поэтому я, стараясь сохранить внешние приличия, оглядывалась по сторонам, наслаждаясь и цветными витражами, и уютными балкончиками, на которых под тепловыми куполами росли цветы, и резными панелями с каменными карнизами, и высокими колоннами с идеальной лепниной. Фасады домов от светло-бежевого до темно-коричневого гармонировали друг с другом и окружающее смотрелось единой и цельной композицией, призванной усладить взгляды приезжих.

– Нам туда, ваше высочество… ваше светлое высочество, – исправилась Малика на авероский манер и указала ладонью на лавку с гласвирами.

Эта палатка стояла на окраине. Я бы не доверяла такому месторасположению, именно поэтому подходила с опасной. Малика тут же начала крутиться вокруг разных вееров, с интересом разглядывая каждый стеллаж – их здесь было много.

– Посмотрите, вот этот выглядит симпатичным, – сказала наследница герцога и потянулась за розоватым стеклянным веером.

Она задела рукавом одну из подставок, та пошатнулась и наклонилась вниз, упав на свою «соседку», которая держала еще один веер. Та – третью. Третья упала вниз, на выступающую вперед нижнюю полку, и задела четвертый веер. И так в порядке домино со всех стеллажей посыпались осколки – Малика только и успела отскочить в сторону, чтобы не пораниться.

В палатке повисла тишина, лишь гомон людей с улицы по-прежнему доносился. Хозяин лавки, невысокий коренастный мужчина в высокой меховой шапке и теплой шубе с длинными рукавами, нахмурился, огладил пышную бороду и направился к нам.

– Придется заплатить, юные леди, за каждый гласвир. По десять золотых за каждый.

Я быстренько подсчитала количество разбитых… двенадцать штук! Придется выложить очень кругленькую сумму. Слишком для гросвира. За десять золотых можно полностью витраж вставить в окно, причем у вполне приличного мастера. По крайней мере, в Бриоле.

Именно сейчас я пожалела, что мы ушли без Элики. Она наверняка ориентируется в местных ценах, я же понадеялась исключительно на себя. Очень неразумно с моей стороны, но теперь жалеть уже было поздно. Я оглянулась на Хмилью, которая и носила наши сбережения, чтобы слежанка отсчитала нужное количество монет.

– Ваша витрина плохо держалась, – неожиданно раздался голос от входа и внутрь палатки зашла молоденькая девушка, пряча руки в белую муфточку. – Я здесь часто прохожу и уже не первый раз вижу, как вы продаете таким способом бракованный товар. Именно у вас витрины не держатся должным образом. К тому же, цена за такой гласвир – максимум семь серебряных. Вы посмотрите на покореженный металл по окантовке и на качество стекла – оно мутное.

Я внимательнее присмотрелась к разбитым веерам и действительно отметила, что все так и было. Дотронулась до стеллажа – он стоял весьма шатко, одна ножка была короче другой. Я укоризненно посмотрела на торговца, но он смотрел лишь на молоденькую незнакомку.

– Что? – запыхтел продавец, даже щеки покраснели и казалось, сейчас повалит пар из ушей. – Да как вы смеете меня оскорблять? Я честный торговец!

Девушка и не думала тушеваться. Она улыбнулась: и были в этой улыбке и аристократизм, и усмешка. Девушка была красивая: пухлые губы, овал лица «сердечком» с узким подбородком и румяными щеками, пышные ресницы, обрамлящие большие карие глаза, и толстые каштановые косы, ниспадавшие на весьма внушительную грудь, размеры которой были очевидны даже под теплой дубленкой. Не сказать, что у меня тоже не было чем похвастать, но все же фигурой леди я восхитилась.

– Я лишь говорю то, что вижу: часто замечаю, как приезжие опрокидывают у вас витрины, а после вы продаете им разбитые гласвиры втридорога. Мы можем вызвать оценщика и заодно магполицию, чтобы разрешить этот спорю.

– Вызывайте, я не боюсь! – отозвался мужчина, хотя голос дрогнул.

– Прекрасно, – кивнула я и начала чертить символ вызова в воздухе, и тут на лицо мужчины легла тень.

– Стойте! – Он сглотнул. – Будет достаточно и пяти золотых. За всё.

– Двух, не больше, и то из щедрости, – фыркнула девушка. – И еще вон тот гласвир в подарок за моральный ущерб.