И Артём, который просыпался раньше неё и уже стоял у плиты, когда она выходила на кухню. Который пёк пирожки для её клиентов и мыл полы в лавке, когда она задерживалась в Контроле. Который смеялся над её шутками и любил её так, как никто никогда не любил — не требуя ничего взамен, просто зная, что она рядом и этого достаточно.

Они полежали ещё немного, наслаждаясь редкой тишиной, а потом Даша откинула одеяло и встала.

— Поехали в лавку, — сказала она, потягиваясь. — Проверим, как там дела.

Они оделись, взяли такси и поехали в магический переулок.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Лавка встретила Дашу знакомым, уже ставшим родным запахом трав и свежего дерева. Дядя Гриша парил под потолком, держа в руках газету, и вид у него был такой, будто он всю жизнь проработал продавцом и ничего другого ему не нужно.

— А, приехали! — обрадовался призрак, спускаясь к ним. — Всё в порядке, не волнуйтесь. Я тут за всеми присмотрел. Клиентов было немного, но я всех обслужил. Одной ведьме посоветовал укрепляющее, одному магу — успокаивающее, а даме, которая искала что-то для красоты, я сказал подождать вас, потому что в этом я не разбираюсь.

— Ты молодец, — сказала Даша, и дядя Гриша, которому редко говорили такие слова, засветился от удовольствия.

К обеду в лавке снова была очередь. Даша работала, улыбалась, советовала, продавала — и чувствовала удовольствие от своей работы. Каждый клиент, который уходил с её зельем, был маленькой победой, и она знала, что некоторые из них вернутся, потому что она не просто продала им пузырёк, а помогла решить проблему.

После обеда приехал Артём.

Такси остановилось у входа, и из него начали выгружаться грибы — Зигмунд-младший, важный и торжественный, держался прямо, маленький бледный гриб сиял так, что на него больно было смотреть, старый Боровик, который обычно молчал и рос в самом углу, сегодня был необычайно оживлён и что-то рассказывал остальным.

— Как выступили? — спросила Даша, выходя на крыльцо.

— С триумфом! — заявил Зигмунд-младший. — Нас вызывали на бис три раза!

— Мы теперь знамениты! — добавил маленький бледный гриб, и его шляпка пульсировала ровным, радостным светом. — Нас пригласили выступать на следующий праздник! И на ярмарку! И одна дама спросила, не согласимся ли мы выступить у неё на дне рождения.

— Я горжусь вами, — сказала Даша с улыбкой.

Грибы расселись на подоконнике, а Даша вернулась в лавку, обслужила последних клиентов, закрыла дверь, проверила, всё ли на месте, и они поехали домой. Вечер был тёплым, небо над переулком окрасилось в розовое, и Даша, прижавшись плечом к Артёму, чувствовала, как усталость после рабочего дня смешивается с тихой радостью.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

А потом Пышка, которая весь день вела себя идеально, но, видимо, слишком сильно заскучала в тишине и одиночестве, снова открыла портал.

Это случилось на кухне, когда они пили чай и обсуждали планы на выходные. Пышка сидела на столе, смотрела на свои лапки, и Даша уже знала этот взгляд — сосредоточенный, напряжённый, когда свинка думает о чём-то своём и не замечает ничего вокруг. А потом в воздухе замерцала знакомая воронка, и из неё шагнули двое.

Даша замерла с чашкой в руках.

— Мама? — выдохнула она.

Посреди кухни стояли её родители. Папа — высокий, седой, в своём старомодном костюме, который он надевал только по большим праздникам, и с таким выражением лица, будто он только что сошёл с поезда и не совсем понимает, на каком вокзале оказался. Мама — маленькая, улыбчивая женщина, с корзинкой в руках, из которой торчало полотенце и виднелась горлышко бутылки.

— Доченька! — закричала мама, и её голос разлетелся по всей кухне, заглушая тихий шум грибов и куриное кудахтанье. Она бросилась к Даше, обняла так крепко, что та чуть не выронила чашку, и запах маминых духов — тот самый, который Даша помнила с детства, — накрыл её с головой.

— Вы… вы как здесь⁈ — спросила Даша, обнимая маму одной рукой, потому что в другой всё ещё была чашка, и она никак не могла понять, куда её поставить.

— Порталом, — сказал папа. — Мы как раз чай пили, думали о тебе, и вдруг — бах! — портал. Прямо посреди гостиной. Я сначала подумал, что это какое-то новое магическое телевидение, а потом видим — вы.