— Ну, почти, — признался маленький бледный гриб, и его голос прозвучал чуть виновато. — Ты же не спала? Ворочалась, вздыхала. Вот и мы не спали. Решили с пользой провести время.

Даша вспомнила, как действительно ворочалась до трёх ночи, перебирая в голове все детали предстоящего дня, и улыбнулась.

— Я волновалась, — призналась она.

— Мы все волнуемся, — сказала Пышка, потягиваясь на кровати.

Даша встала, накинула халат и, оставив Пышку досыпать ещё пять минут, пошла на кухню.

Оттуда уже доносились знакомые, родные звуки: шипение теста на сковороде, звон посуды, негромкий разговор. Когда Даша вошла, её встретил запах ванили и корицы — мамин фирменный пирог, который она пекла по особым случаям.

Папа сидел за столом, отодвинув в сторону чашку с чаем, и читал газету — магическую, с движущимися картинками. Увидев Дашу, он отложил газету и улыбнулся той своей особенной улыбкой, которая всегда действовала на неё успокаивающе.

— Доброе утро, доченька! — засияла мама, оборачиваясь от плиты. — Садись завтракать. У нас сегодня большой день!

— Я помню, мам, — сказала Даша, усаживаясь за стол и чувствуя, как от запаха маминых блинов волнение отступает куда-то вглубь, уступая место тёплому, уютному спокойствию.

— Ты волнуешься? — спросила мама, ставя перед ней тарелку с ещё горячим блином, на котором уже таял кусочек масла.

— Очень, — честно призналась Даша.

— Это нормально, — мама села напротив, и её лицо стало чуть серьёзнее, но глаза всё равно светились. — Я тоже волновалась перед своей свадьбой. Всю ночь не спала, всё думала, всё ли правильно сделала, не ошиблась ли.

— А папа?

— А я не волновался, — сказал папа из-за газеты. — Я был уверен, что не прогадал. Твою маму я полгода уговаривал выйти за меня, она всё сомневалась.

Мама засмущалась — Даша заметила, как на её щеках проступил лёгкий румянец, совсем как в детстве, когда она рассказывала про папу, — и отвела взгляд.

— Где Артём? — спросила Даша, чтобы дать маме возможность прийти в себя.

— У себя, — сказала мама, поднимая глаза. — Сказал, что по традиции жених не должен видеть невесту до свадьбы. Хочет, чтобы всё было правильно.

Даша представила Артёма, обычно такого спокойного и уверенного, сидящим в комнате и нервничающим перед церемонией, и улыбка сама появилась на губах.-

Она допила кофе, доела блин, поблагодарила маму и пошла собираться. В спальне, куда она вошла, придерживая полы халата, её ждал сюрприз.

На кровати, расправленное и сияющее, висело свадебное платье. Оно было белым — не ослепительно-белым, а мягким, с оттенком слоновой кости, — воздушным, с нежным кружевом. Длинная фата струилась по покрывалу, и всё это платье, от подола до ворота, светилось мягким, едва уловимым магическим светом.

Даша замерла на пороге. Она перевела взгляд на Пышку, которая сидела на подушке и смотрела на неё с довольным видом.

— Это что? — спросила Даша.

— Подарок, — сказала Пышка. — От Всеволода Андреевича. Он сказал, что у красивой невесты должно быть красивое платье.

Даша подошла к платью, осторожно погладила ткань. Она была невесомой, прохладной, и под пальцами чувствовалось то самое магическое плетение, которое делало вещи одновременно красивыми и живыми. Платье село как влитое, кружева легли точно по плечам, фата упала мягкими волнами, и когда Даша повернулась перед зеркалом, она увидела женщину, которую едва узнавала.

— Ты красавица, — сказала Пышка с подушки. — Самая красивая невеста в мире!

Даша посмотрела на себя в зеркало, потом на Пышку, и у неё защипало в глазах.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Свадьба должна была проходить в магическом парке — самом красивом месте в городе, где Даша любила гулять по вечерам, когда в лавке заканчивались дела. Старые дубы, которые помнили магов прошлых веков, магические фонтаны, переливающиеся всеми цветами радуги, цветущие кусты, от которых пахло так, что кружилась голова, и большая белая беседка в центре, где обычно проводили важные церемонии.

Даша приехала в магической карете — еще одном подарке от Всеволода Андреевича. Карета была старой, но красивой, с гербом магического совета на дверцах, и лошади, запряжённые в неё, были не простыми, а магическими — их гривы переливались серебром, и они шли так плавно, что Даша почти не чувствовала движения.