— Я… я сдавал… — пролепетал Глеб.

— Зигмунд, — обратилась начальница к грибу, и тот моментально надел очки обратно. — Отчёты Глеба за последнюю неделю сданы?

Зигмунд зашуршал бумагами. Шуршал он долго, со вкусом, наслаждаясь моментом. Наконец, поднял голову и с деланным сожалением произнёс:

— Нет. Не сданы. Просрочка на три дня, двенадцать часов и… — он заглянул в бумагу, — семнадцать минут.

— Вот видишь, — Вера Михайловна повернулась к Глебу, и в её взгляде не было ни капли жалости. — Ты вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, срывать сроки сдачи отчётов, тратишь рабочее время на слежку за коллегами и составление доносов. Это, Глеб, и есть грубейшее нарушение трудовой дисциплины.

— Но они… они же… — Глеб уже не кричал, он просто сипел.

— Они работают, — отрезала Вера Михайловна. — Даша варит зелья. Лучшие в отделе. Артём, — она кивнула в сторону уборщика, — за месяц навёл в нашем отделе такую чистоту, какой здесь не было со времён открытия. А ты… — она посмотрела на него с брезгливостью. — А ты ничего не делаешь, кроме как мешаешь другим. Поэтому предлагаю тебе, Глеб, выбор. Либо ты берёшься за ум, сдаёшь отчёты и прекращаешь заниматься ерундой, либо…

— Что — либо? — Глеб вскочил, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на паркет.

— Либо ищи другую работу, — закончила Вера Михайловна, даже не вздрогнув. — Там, где будут ценить твоё… рвение.

— Вы не можете! Я… я…

— Могу. Я здесь начальница. Приказ будет готов через час.

Глеб стоял, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Потом в его глазах мелькнуло что-то бешеное, злое.

— Вы ещё пожалеете! — выкрикнул он, развернулся и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. В приёмной послышался гул голосов — толпа явно слышала всё через дверь.

В кабинете воцарилась тишина. Вера Михайловна вздохнула, взяла чашку и сделала глоток. Чай, судя по всему, остыл.

— Молодёжь, — сказала она, качая головой. — Совсем без царя в голове. Гонору много, а ума — как у того гриба.

Даша смотрела на начальницу, и внутри неё разливалось тепло.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — отмахнулась Вера Михайловна. — Ты хороший работник, Даша. Ценный. А он — нет. И потом, — она перевела взгляд на Артёма, и в её глазах загорелся неподдельный интерес. — Я тебя узнала. Ты же тот самый, из спецподразделения? Седьмой отдел? Лет пять назад был резонансный случай…

Артём кивнул один раз. Без лишних слов.

— Я так и думала, — удовлетворённо сказала начальница. — У меня на таких глаз намётан. Сразу видно, когда человек умеет работать, а когда просто создаёт видимость. Если что нужно — обращайся.

— Спасибо, — сказал Артём, и в его голосе Даша услышала уважение.

— А теперь, — Вера Михайловна взяла со стола печенье и откусила маленький кусочек, — идите работайте. И целуйтесь, ради бога, где-нибудь в углу или в подсобке, чтобы не отвлекать остальных.

Даша покраснела ещё гуще.

— Мы… мы не…

— Идите-идите, — махнула рукой начальница, и в её голосе послышалась усталость. — Свободны.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Они вышли в коридор.

Толпа уже разошлась — видимо, все самое интересное закончилось, и маги поспешили вернуться к своим пробиркам и отчётам, пока начальница не вышла и не раздала люлей и им.

Только Лидия стояла у двери, прижавшись к стене и судорожно записывая что-то в блокнот. Увидев их, она подпрыгнула.

— Ну? — прошептала она. — Чем кончилось? В деталях!

— Глебу дали по шапке, — коротко ответил Артём широко улыбнувшись.

— Ура! — вскрикнула Лидия, забыв о конспирации. — Я так и знала! Он давно напрашивался! Ещё когда он мою кружку сдвинул на два сантиметра, я поняла, что он — энергетический вампир и карьерист!

— Тише ты, — шикнула Даша, но сама не смогла сдержать улыбки. — Услышит ещё.

— Пусть слышит! — фыркнула Лидия. — Теперь ему не до нас. У него вон отчёты на три дня просрочены.

Они пошли по коридору, и их шаги гулко отдавались в вечерней тишине. Пышка на руках у Даши свернулась клубочком и светилась ровным, спокойным золотом, как маленькое солнце.

— Ну что, — Артём замедлил шаг и поравнялся с Дашей. — День удался?

— Получается, да, — она подняла на него глаза. — Даже очень.

— А вечером? Есть планы?

— Смотря какие, — в её голосе послышались лукавые нотки.

— Может, в ту же кофейню?

— А если Элеонора снова придёт?