— Вчера... — Он провёл рукой по лицу. — Вчера был особый случай. Ты шантажировала меня. Ты пришла с запахом страха и... ещё кое-чего. Ты действовала мне на нервы. Но я выдержал. Я всегда выдерживаю.
— А если не выдержишь?
— Тогда, — он помолчал, — тогда тебе лучше меня убить.
Я сглотнула.
— Я не смогу тебя убить.
— Сможешь. Ты сильнее, чем думаешь.
Он вернулся в кресло.
— Итак, ты согласна учиться?
Я подумала. О побеге, об Алине, о родителях. О том, что если я не научусь контролировать себя, то превращусь в монстра. А если научусь — возможно, стану свободной.
— Согласна, — сказала я.
— Тогда начнём прямо сейчас. — Он встал, подошёл к ширме, отодвинул её. За ней оказалась не спальня, а небольшая комната без окон, с мягкими матами на полу.
— Что это? — спросила я.
— Место для тренировок. Здесь мы будем учить тебя переходить грани.
— Какие грани?
— Между человеком и зверем. Ты должна научиться вызывать свою сущность по желанию. И контролировать её.
— А если я не смогу?
— Сможешь. У тебя нет выбора.
Я встала с дивана и пошла за ним.
Комната для тренировок была небольшой, но просторной. Маты лежали на полу, стены были обиты чем-то мягким, чтобы не пораниться. В углу стоял столик с какими-то предметами — шкатулки, свечи, баночки с травами.
— Раздевайся, — сказал Вадим, закрывая дверь в комнату.
— Что?!
— Раздевайся. До нижнего белья. Одежда мешает трансформации.
Я уставилась на него.
— Ты шутишь?
— Нисколько. Я не буду на тебя смотреть. Отвернусь.
Он повернулся спиной. Я колебалась секунду, потом сняла толстовку, футболку, джинсы. Осталась в лифчике и трусах. Было холодно и очень страшно.
— Готова? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да.
— Ложись на мат.
Я легла. Он подошёл, сел рядом на колени, закрыл глаза.
— Закрой глаза. Дыши ровно. Слушай мой голос.
Я закрыла глаза. Вадим начал говорить — тихо, монотонно, как в трансе. Его голос проникал в мою голову, в кровь, в кости.
«Ты — земля. Ты — лес. Ты — луна. Твоё тело помнит то, что было до рождения. Твоя душа — это душа волчицы. Откройся ей. Не бойся. Она не враг. Она — ты».
По моему телу прошла дрожь. Тёплая волна поднялась от ног к голове, расслабляя мышцы, снимая напряжение.
«Чувствуешь? — спросил Вадим. — Это твоя сущность просыпается. Не сопротивляйся. Позволь ей дышать».
Я почувствовала. Что-то шевелилось внутри, тёплое, пушистое, злое. Оно царапалось изнутри, требуя выхода.
— Вадим, — прошептала я. — Мне страшно.
— Не бойся. Я рядом.
Он взял меня за руку. Его пальцы были горячими, и этот жар передался мне. Внутренний зверь успокоился, свернулся клубком.
— Открой глаза, — сказал Вадим.
Я открыла. В комнате было темно. Только его глаза светились золотом.
— Ты не превратилась, — сказал он. — Но ты почувствовала её?
— Да.
— Это первый шаг. Завтра повторим.
— Завтра? — я села. — Я должна приходить каждый день?
— Если хочешь успеть до полнолуния. У нас меньше двух недель.
Я кивнула. Он помог мне встать, отвернулся, пока я одевалась.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Это моя работа.
Он проводил меня до двери.
— Завтра в шесть, — сказал он. — Не опаздывай.
— Не опоздаю.
Я вышла в коридор. Сердце колотилось, но это был уже не страх.
Это было предвкушение.
Я шла по коридору к лестнице, когда из тени выступила Лика — библиотекарь-полукровка.
— Ты была у него, — сказала она. Не вопрос — утверждение.
— Да, — ответила я, не останавливаясь.
— Не доверяй ему, Виктория. Он красив, он силён, он говорит правильные слова. Но он — хранитель. А хранители убивают перевёртышей. Это их работа.
— Он сказал, что хочет меня защитить.
— Конечно, он так сказал. — Лика шла рядом. Я слышала её шёпот. — Но спроси себя: почему именно он? Почему не другой хранитель? Почему он так старается?
— Потому что он ко мне... неравнодушен.
— Да. Именно. — Лика остановилась. — Он неравнодушен. А неравнодушие для оборотня страшнее ненависти. Оно лишает контроля. А потеря контроля для хранителя — смерть и разрушение. Он будет делать всё, чтобы ты не досталась никому другому. Даже если для этого тебя придётся убить.
Я повернулась к ней.
— Чего ты хочешь? Запугать меня?