Остаток семинара я просидела в туалете на третьем этаже. Ноги не держали. Я сидела на подоконнике, обхватив колени, и тряслась мелкой дрожью.

Что это было? Видение? Галлюцинация? Воспоминание?

Я видела Вадима в лесу. Окровавленного, израненного, окружённого волками. Он кричал кому-то: «Убей меня, но не трогай её». Этой «ей» была я? Почему волки напали на него? И почему я смотрела на это чужими глазами — глазами того, кто командовал волками?

В голове шумело. Я сжала виски ладонями, пытаясь унять боль. Сердце колотилось как бешеное, в ушах звенело.

Дверь туалета открылась. Вошла Алина.

— Вика! — Она бросилась ко мне. — Ты как? Что случилось? Ты побелела как стена и выбежала. Я никогда не видела Фролова таким растерянным.

— Алин, — прошептала я. — Что они говорят?

— Кто?

— В группе.

Алина села рядом.

— Все в шоке. Королькова сказала, что у тебя истерика. Дима — что ты крутая, потому что никто ещё так при Фролове не высказывался. А я… я не знаю, что думать. Ты крикнула «убери свои лапы». Почему «лапы», Вика?

Я молчала.

— Вика, — Алина взяла меня за руку. — Ты мне можешь всё рассказать. Что бы это ни было. Я не буду смеяться и не подумаю, что ты сумасшедшая.

Я посмотрела на неё. Алина — верная, добрая, шумная Алина. Моя единственная подруга в этом городе.

— Я не могу, — сказала я. — Потому что если расскажу, ты мне не поверишь. Или поверишь, и тогда тебе тоже будет опасно.

— Опасно? — Алина нахмурилась. — Вика, какой опасности? Это из-за Фролова?

— Да. И не только.

Я замолчала. Алина не настаивала. Она просто сидела рядом, сжимая мою ладонь, и ждала.

Когда я немного пришла в себя, мы вернулись в аудиторию. Семинар уже кончился. Студенты расходились, бросая на меня любопытные взгляды. Вадима не было.

На моём столе лежала записка:

«Приходи после пар в кабинет 403. Не бойся. Я не причиню тебе вреда. В.»

Я сжала бумажку в кулак.

— Не ходи, — сказала Алина, прочитав. — Он тебя запугивает.

— Нет. — Я покачала головой. — Он хочет объясниться. И я хочу его выслушать.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Он не тронет меня. Я… я видела кое-что. И теперь мне нужно узнать правду.

Алина долго смотрела на меня, потом вздохнула.

— Если через час тебя не будет, я вызову полицию.

— Договорились.

 

***

 

В кабинет 403 я вошла без стука. Вадим сидел за столом, положив голову на сложенные руки. Он не поднялся, когда я закрыла дверь.

— Садись, — сказал он глухо.

Я села на стул напротив. Расстояние — метр. Не три.

— Ты знаешь, что я видела? — спросила я.

— Догадываюсь. — Он поднял голову. Его глаза были красными — не золотыми, не волчьими, а просто красными от бессонницы. Или от слёз. — Ты видела лес. Волков. Меня.

— Да.

— И ещё ты слышала, как я кричу «не трогай её».

Я кивнула.

Вадим вздохнул, откинулся на спинку стула.

— Это было десять лет назад. Я был моложе, глупее. Работал в охране границ — мы, оборотни, защищаем свои территории от чужаков. Однажды стая изгнанников напала на поселение, где жила… одна девушка. Она была похожа на тебя. Перевёртыш. Я поклялся её защищать. Но не смог.

— Она умерла?

— Её убили. На моих глазах. А я… я не смог даже заступиться.

Он замолчал. Я ждала.

— После этого я дал себе слово: если встречу другого перевёртыша, не подпущу его близко. Не привяжусь. Не повторю ошибок.

— И поэтому ты держал меня на расстоянии.

— Да. И поэтому я такой… придирчивый. Я хотел, чтобы ты сама осознала свою сущность. Чтобы научилась контролировать её без моей помощи. Потому что если я начну тебя учить, я… привяжусь. А привязанность — это слабость. А слабость — это смерть.

Я смотрела на него и не узнавала. Это был не тот ледяной, высокомерный преподаватель, который ставил неуды и приказывал не подходить. Это был живой человек — уставший, напуганный, одинокий.

— Та девушка, — спросила я. — Её звали как?

— Ирина. — Он произнёс это имя как молитву.

— Ты её любил?

Вадим не ответил. Но его молчание было громче любых слов.

Я встала.

— Руслан — тот парень из парка — сказал, что ты хочешь меня убить. Это правда?

Вадим поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление, потом боль.