Он резко обернулся. В его глазах вспыхнуло золото — всего на секунду, но я успела заметить.

— Ты не должна была этого слышать.

— Но я слышала. И теперь хочу объяснений. Кто ты? Что со мной происходит? Почему тот человек сказал, что я не твоя?

Он подошёл ближе. Остановился в метре.

— Твоё эссе. — Он взял папку. — Что ты там написала?

— Правду. Всю.

Он открыл, начал читать. Я следила за его лицом. Он читал быстро, но внимательно — его зрачки бегали по строчкам, иногда останавливались, перечитывали.

Через пять минут он закрыл папку и положил на стол.

— Это зачёт, — сказал он тихо. — Лучшее эссе, которое я видел.

— Зачёт? — Я не поверила. — После всего? Ты принимаешь его только сейчас?

— Я принимаю его, потому что ты наконец перестала врать. Себе в первую очередь.

Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было прежнего холода. Было что-то другое — тепло, почти нежность.

— Виктория, — сказал он. — Я знаю, что ты была там. И я прошу тебя: не делай этого больше. Не подходи к моей двери ночью. Не ищи меня в темноте. Там происходит то, что ты не должна видеть. Ради твоей же безопасности.

— Но я хочу знать! — вырвалось у меня.

— Знание опасно. — Он сделал шаг назад. — Поверь мне, чем меньше ты знаешь, тем дольше проживёшь.

— Это угроза?

— Это предупреждение. — Он взял со стола ключи. — Эссе я зачту. На следующей паре объявлю. А теперь иди.

Я не двинулась с места.

— Ты не ответил. Кто ты?

Он вздохнул. Подошёл к двери, открыл её.

— Ты уже знаешь ответ. Просто боишься произнести его вслух.

Я вышла в коридор. Дверь за мной закрылась.

Я стояла, глядя на царапины на косяке (всё те же шесть глубоких борозд), и понимала: он прав. Я знаю. Я знала с первого дня, когда увидела золотые глаза. Я знала, когда почувствовала запах мокрой шерсти. Я знала, когда услышала рык за дверью.

Вадим Фролов — оборотень.

А я… что я?

И почему мне не страшно? Почему вместо страха внутри разгорается странное, пугающее волнение?

Я пошла к выходу, и на лестнице меня догнал голос из прошлого. Обернулась. Тот самый незнакомец в чёрной куртке стоял у окна на втором этаже и улыбался. Его улыбка была волчьей — слишком широкой, слишком острозубой.

— Он не расскажет тебе правду, — сказал он. — А я расскажу. Приходи сегодня в парк в восемь вечера. Одна.

— Не приду, — ответила я, хотя сердце ухнуло.

— Придёшь. — Он развернулся и ушёл, оставив после себя запах леса и крови.

Я стояла на лестнице, сжимая папку с эссе, и понимала: у меня нет выбора. Если я хочу знать правду, придётся рискнуть.

Даже если этот риск стоит мне жизни.

Глава 4

В парк я всё-таки пошла.

Не потому, что была смелой. Скорее потому, что устала бояться. Устала жить в темноте, не зная, какая тень за мной следует и чьи клыки скалятся из угла. Если этот незнакомец — а он представился как Руслан, когда я переспросила — знает правду, то я хочу её услышать. Даже если эта правда будет стоить мне спокойствия.

Встреча была назначена на восемь вечера в городском парке, у старого фонтана. Место малолюдное даже днём, а вечером — тем более. Я пришла без четверти восемь, надела капюшон и спрятала руки в карманы куртки. Осенний ветер гнал по аллеям опавшие листья, фонари горели тускло, и тени от деревьев казались пальцами, тянущимися к небу.

Руслан ждал меня у фонтана. Он стоял, прислонившись к ограде, и курил. Сигаретный дым поднимался вверх и растворялся в сумерках. Увидев меня, он улыбнулся той же волчьей улыбкой — слишком широкой, слишком уверенной.

— Пришла. Я знал, что придёшь.

— Откуда? — спросила я, останавливаясь в трёх метрах.

— Оттуда же, откуда знаю, кто ты. — Он потушил сигарету о перила и спрятал окурок в карман. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. По крайней мере, сегодня.

— Утешил.

— Я хочу помочь. — Он сделал шаг ко мне, я — назад. — Виктория, ты не знаешь, кто ты. Фролов скрывает от тебя правду, потому что она ему невыгодна. А мне выгодна. Поэтому я расскажу.

— Рассказывай.