Даже стражи расступились раньше, чем она подошла. Эвелина шла мимо лордов, леди, старых врагов и новых предателей, чувствуя на себе десятки взглядов. За спиной Каэль произнёс её имя, но она не остановилась.

У самых дверей она всё же обернулась.

Не к нему.

К залу.

— Запомните этот день, — сказала Эвелина. — Не как день, когда Дом Арданов избавился от бесполезной жены. А как день, когда вы впервые увидели, что бывает с родом, который отрекается от собственной правды.

И вышла.

Коридоры дворца встретили её полумраком и холодным воздухом. Дождь за окнами уже шёл стеной, размывая очертания башен. Где-то далеко продолжали звучать тревожные рога. Слуги жались к стенам, не смея заговорить. Эвелина шла прямо, не ускоряя шаг, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

Только у лестницы, где никого не было, она остановилась и коснулась пальцами голой головы.

Без венца.

Без имени Арданов.

Без мужа.

На мгновение боль всё же прорвалась. Не слезами — они не пришли. Боль поднялась к горлу сухим, тяжёлым комом. Эвелина закрыла глаза и позволила себе один вдох. Один-единственный. Для женщины, которая любила. Для жены, которую предали. Для той части себя, которая сегодня осталась лежать в круге клятв рядом с золотым венцом.

Потом она открыла глаза.

Внизу, у выхода, её ждала старая Мира — бывшая управительница Дома Белой Ивы, единственная, кто пришёл с Эвелиной во дворец и не испугался остаться рядом. Невысокая, сухая, в тёмном плаще, с лицом человека, который видел достаточно чужой подлости, чтобы не удивляться новой.

— Госпожа, — тихо сказала Мира.

Эвелина спустилась к ней.

— Карета готова?

— Та, на которой вы приехали, принадлежит Арданам.

— Значит, не она.

В уголках губ Миры мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— У боковых ворот стоит старая дорожная. Без гербов. Я подумала, что сегодня она может понадобиться.

Эвелина впервые за весь день чуть улыбнулась.

— Ты всегда думаешь раньше, чем остальные признают беду.

— Это не беда, госпожа. Это переезд.

Эти слова оказались неожиданно точными.

Не изгнание.

Переезд.

Эвелина кивнула, но прежде чем сделать шаг к выходу, сверху донёсся быстрый топот. Маленький, неровный, испуганный. Она обернулась.

По лестнице бежала девочка лет семи — тонкая, бледная, с тёмными волосами, слишком большими глазами и серым ученическим плащом, который явно был ей велик. Лира. Одна из воспитанниц северной башни. Та самая девочка, которую при дворе почти не замечали, потому что у неё не было ни признанного имени, ни семьи, готовой поставить за неё печать.

Эвелина видела её несколько раз у окон башни драконят. Девочка всегда смотрела вниз так, будто ждала, что кто-то однажды поднимет голову и заметит её.

Сегодня заметила.

— Лира? — Эвелина шагнула к ней. — Что случилось?

Девочка добежала до середины лестницы и вдруг остановилась, вцепившись в перила. На её лице был такой страх, что у Эвелины сжалось сердце.

— Там темно, — прошептала Лира. — В башне стало темно. Они кричат. А меня… меня велели убрать, потому что я не настоящая.

Мира резко выпрямилась.

— Кто велел?

Лира посмотрела через плечо, будто боялась погони.

— Леди Селеста сказала, что лишние дети должны исчезнуть из глаз Совета.

Эвелина почувствовала, как внутри поднимается уже не боль.

Гнев.

Тихий. Холодный. Опасный.

Она поднялась на несколько ступеней и протянула девочке руку.

— Иди ко мне.

Лира замотала головой.

— Я не могу. Я без рода. Меня нельзя брать.

— Кто сказал?

— Все.

— Все ошибаются чаще, чем думают.

Девочка всхлипнула, но с места не двинулась.

— А если меня вернут?

Эвелина поднялась ещё на ступень.

— Не вернут.

— Вы не сможете запретить. Вы больше не леди Ардан.

Эвелина посмотрела на неё и вдруг поняла: вот он, настоящий конец прежней жизни. Не в зале Совета, не у венца, не в словах Каэля. А здесь, на лестнице, где испуганный ребёнок спрашивает, имеет ли женщина без титула право защитить того, кто никому не нужен.

Она сняла с плеч плащ и набросила его на Лиру.

— Я больше не леди Ардан, — сказала Эвелина. — Поэтому мне больше не нужно спрашивать их разрешения.

Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Вы возьмёте меня?

— Да.

— Куда?

Эвелина повернулась к окну.