Эвелина позволила себе посмотреть на девушку всего одно мгновение, но этого хватило. Серебряное платье. Нежные рукава, открывающие тонкие запястья. Волосы цвета светлого мёда. Поза скромная, глаза опущены, пальцы сцеплены так трогательно, словно Иларию привели сюда против воли, и она лишь случайно оказалась в центре чужого брака, чужой боли и чужого суда.

Только улыбка у неё была не случайной.

Крошечная. Почти незаметная. Но Эвелина увидела.

— Леди Эвелина Ардан, — произнёс старший советник, лорд Марвен Торн, ударяя жезлом о камень. — Подойдите к кругу клятв.

Шёпот прокатился по залу, как ветер по сухой траве.

Эвелина пошла.

Её шаги отдавались под сводами слишком громко. Венец на голове казался тяжелее с каждым мгновением. Золото давило на виски, впивалось в кожу, напоминало о дне свадьбы, когда Каэль сам надел его на неё перед алтарём Арданов. Тогда его пальцы дрожали. Он наклонился к ней и прошептал так тихо, что слышала только она:

«Теперь ты не одна. Что бы ни случилось, я буду рядом».

Эвелина остановилась в круге клятв.

Каэль не сделал ни шага ей навстречу.

— Муж мой, — сказала она спокойно.

Это слово словно ударило его. На миг в его глазах что-то дрогнуло — не боль, нет, скорее воспоминание, от которого он тут же отвернулся внутренне. Он поднял голову и посмотрел поверх её плеча, будто обращался не к ней, а ко всему залу.

— Совет Крылатых Домов собран по моей воле, — произнёс Каэль. Голос у него был ровный, низкий, привычно властный. Только Эвелина знала, что так он говорил, когда удерживал себя на грани. — Дом Арданов требует расторжения брачного союза между мной, Каэлем Арданом, главой старшей ветви, и леди Эвелиной Ардан.

Зал не ахнул.

А должен был.

Никто не был удивлён.

Эвелина ощутила это не сразу. Сначала слова Каэля прошли сквозь неё, как зимняя вода подо льдом: холодно, глубоко, без всплеска. Потом она увидела лица. Чуть склонённые головы. Глаза, ожидающие не новости, а зрелища. Советники уже знали. Леди из младших Домов переглядывались так, будто давно делили между собой подробности. Мужчины смотрели на Каэля с осторожным одобрением или жадным любопытством.

Значит, приговор вынесли до её прихода.

Её пригласили не защищаться.

Её пригласили присутствовать при собственном изгнании.

— По какой причине? — спросила Эвелина.

Каэль наконец посмотрел на неё.

В его взгляде не было тепла. Но и победы в нём не было. Это почему-то ранило сильнее. Если бы он торжествовал, ей было бы проще ненавидеть. Если бы улыбался, она смогла бы отрезать прошлое одним движением. Но он стоял перед ней бледный, с застывшим лицом человека, который сам идёт по мосту, уже подожжённому за его спиной.

— Брак не дал Дому Арданов наследника, — сказала Селеста прежде, чем Каэль успел ответить. — Брачная клятва не укрепила кровь. Напротив, за последние три года сила старшей ветви стала нестабильной. Младшие драконы рождаются с ослабленными крыловыми знаками. Родовой алтарь отвечает через раз. Башенное пламя тускнеет.

Эвелина медленно повернулась к ней.

— Вы обвиняете меня?

— Я называю факты.

— Нет, леди Селеста. Факты — это то, что можно проверить. Вы называете удобную ложь достаточно громко, чтобы остальные приняли её за закон.

По залу пронёсся новый шёпот. Уже острее.

Селеста улыбнулась шире.

— Осторожнее, девочка.

Эвелина впервые за весь день позволила себе усмехнуться.

— Я вошла сюда женой главы старшей ветви. Не девочкой.

— Пока ещё женой, — мягко ответила Селеста.

Каэль резко вдохнул, но промолчал.

Эвелина заметила.

И это молчание стало вторым ударом.

Первый она выдержала. Второй вошёл глубже. Потому что за эти годы Эвелина привыкла к холодности Селесты, к ядовитым намёкам Совета, к шёпоту за спиной, к подсчётам месяцев после свадьбы, к взглядам на её живот, к разговорам, которые обрывались при её появлении. Но Каэль всегда вставал между ней и ними. Иногда поздно, иногда недостаточно резко, но вставал.

Сегодня он стоял рядом с ними.

Не с ней.

— Каэль, — сказала Эвелина тихо.

В зале стало так тихо, что где-то в верхних галереях скрипнуло перо писца.

— Скажи это сам.

Он сжал пальцы.

— Эвелина…

— Нет. Не так. Не голосом мужчины, который когда-то держал меня за руку под грозой и обещал, что ни один Дом не отнимет у меня имени. Скажи голосом главы Арданов. Перед Советом. Перед своей матерью. Перед женщиной, которую уже одели в серебро вместо меня.

Илария подняла глаза. На этот раз в них мелькнуло не торжество, а раздражение.

Каэль побледнел ещё сильнее.

— Ты знала, что этот разговор возможен.