Первым не выдержал Макар. Он вдруг хохотнул и тихо выругался матом. А после сгреб в охапку свою подружку и, ухватившись одной рукой за ее грудь, притянул ее к себе и впился в ее холодные от мороженого губы жарким поцелуем.

«Ну, все… Вечер перестал быть томным, – летуче подумал Владимир. – Все-таки правильно, что ты, друг мой Булкин, чаще посещал кабаки и трактиры. С твоими манерами тебе место только в них».

Но вслух Владимир ничего не сказал. А лишь поцеловал свою Людочку в чистое обнаженное плечико и посмотрел на неё, словно кот на сметану.

Травин же, не двигаясь, наблюдал за тем, как его прекрасная Юлия лакомится мороженным. И боялся дышать, пристально вглядываясь в ее черноволосый затылок и тонкую шейку.

– Господа, – рассмеялся Владимир. – Я полагаю, что сейчас самое лучшее – это расстаться всем нам на время и встретиться вновь именно здесь, ровно через пару часов. Идет?

Булкин нервным движением оторвал зубами хлебную корку. Прожевал ее, сглотнул, а после свирепо кивнул, посмотрев на свою Зинаиду взглядом голодного зверя.

Травин стоял уже рядом со столом, обнимая Юленьку за тонкую талию. А сам Владимир посмотрел в лучистые глаза Людмилы и прямо спросил ее:

– Куда пойдем, милая барышня?

– Ко мне, – просто ответила она.

– А где ты живешь?

– На втором этаже. Но это временно.

– Прямо тут?

– Да…

Она встала из-за стола и, оправив юбку, взяла его за руку.

– Пойдем.

– А тут целых два этажа? – изумился Владимир.

– В этом здании три этажа, – легко ответила она.

– А твои подруги?

– Они тоже живут на втором этаже. У всех нас есть свои отдельные комнаты. Пойдем, дорогой, – улыбнулась она.

– Now just a moment, my dear friends![29] – широко улыбаясь, произнес Владимир отчего-то по-английски. – Just a moment! – вновь дурашливо повторил он. – Конечно, есть определенные вещи, которые не снились ни Горацио, ни нашим мудрецам… Но мне-то отчего вся эта хрень лезет в голову?

– Да ладно тебе, Володя. После разберемся, – шепнул ему на ухо Макар. – Бабеночки, вроде, настоящие.

– Настоящие? Ты уверен?

Он пристально посмотрел в серые глаза его новой знакомой. В ответ она лишь невинно улыбнулась. Теплая ладонь коснулась его руки.

– Ну, после, так после, – лукаво кивнул он, приподняв одну бровь. – Однако я хочу кое-что проверить и сам. Wait for me[30].

Он сорвался с места и быстрой походкой двинулся в сторону кухни и ресторанной уборной. Макар не обманул его: вся обстановка вокруг была настолько натуральной и естественной, что он готов был поклясться, что в данный момент он находится вовсе не мираже, а в реальном ресторане. Мимо него сновали официанты с подносами. Возле дверей уборной скучал толстый швейцар в униформе.

– Голубчик, – обратился к нему Владимир. – А ты давно здесь служишь?

– Три года, ваше сиятельство.

– Вот как?

– Да-с. Изволите сигару?

– Нет, благодарю.

Он прошел по коридору до самых дубовых дверей, но не решился открыть их. И прошел в уборную. Здесь все было обустроено ровно так, как и рассказывал Макар. В отдельных кабинках находились фарфоровые писсуары. А в большой комнате располагались мраморные раковины с кувшинами, полными воды. Тут же лежали стопки чистых полотенец и стояли вазоны со свежими цветами. Здесь даже пахло знакомым ароматом от Guerlain.

– А недурственный ресторанчик-то у меня открылся. Однако… – присвистнул он.

А после подошел к огромному окну и приблизил к нему лицо. Там, за толстой витриной ресторанного стекла, виднелась обычная улица, так похожая на многие улицы Санкт-Петербурга или какого-нибудь европейского города. За окном стоял поздний вечер.

Судя по всему, это была осень. Редкие прохожие спешили по мостовой, залитой каплями дождя. Одинокий газовый фонарь освещал им путь и серебрил дорожку света на мокрых булыжниках. По дороге, цокая копытами, прокатился крытый экипаж.

Махнев вернулся к швейцару и плюхнулся на коридорный бархатный диванчик. Напротив дивана, возле противоположной стены, располагалась белая мраморная статуя. Судя по всему, это была статуя Венеры. С той только разницей, что у ресторанной Венеры в фигуре отсутствовала строгая академичность. Эта Венера выглядела гораздо полнее – у нее были весьма аппетитные, оттопыренные ягодицы и огромная волнительная грудь с торчащими сосками.

– Нет, ты не Венера, – усмехнулся Владимир. – Ты какая-то кабацкая Кавалерист-девица!

Ему почудилось, что беломраморная статуя повернула к нему миловидное белое лицо и подмигнула.

– Чертовщина какая-то, – он тряхнул головою, пытаясь отогнать наваждение.

А после встал и приблизился к мраморной скульптуре. Пальцы осторожно коснулись линий прохладного камня. Нет, это был лишь кусок мрамора, а не настоящая женщина. Он даже щелкнул ее пальцами по полному животу. И отошел в сторону.