Владимир стоял уже рядом с нею, на ходу натягивая брюки и штиблеты. Растерянная женщина была близка к обмороку.

– Володя, – шептала она, смотря на него глазами, полными ужаса. – Спрячься в шкафу. Умоляю тебя…

– Ну, вот еще, – так же шепотом отвечал он. – Уж лучше мы с ним объяснимся.

– Он убьет тебя.

– Да, ладно, – отмахнулся он.

– Убьет и тебя и меня, – она залилась слезами.

Невидимый Ваня теперь колотил в дверь каблуком сапога:

– Людок, ты глупая, да? Я ж вернулся. Открывай! Я тебе гостинцев немецких и материи разной привёз.

– Сейчас, Ванечка, я только оденусь. Я в неглиже, – заискивающе отвечала Людочка.

– Дура! Я что, тебя голой не видел?!

– Сейчас. Обожди минутку.

– Открывай, а то я подумаю, что ты там прячешь кого, – свирепея, предположил невидимый Ваня.

– Володенька, умоляю. Иди в шкаф, – вновь шептала она.

Махнев с жалостью посмотрел на нее, махнул рукой и побежал в огромный платяной шкаф. А Людочка спихнула ему рубашку и сюртук.

В шкафу было темно, душно и пахло нафталином и духами.

«Поздравляю тебя, Володя, – сказал он сам себе. – Давно ты не прятался по шкафам своих любовниц».

Он напряг память и вспомнил, что в последний раз ему пришлось побывать в шкафу баронессы фон Штраубе, будучи еще студентом.

«Да, славные были времена, – подумал он. – И что теперь? Вот ведь какой афронт! Откуда он только взялся этот ее кадавр? Макар с Травиным меня могут потерять. Да-с, гнусное положение…»

Он слышал, как его недавняя любовница Людочка отворила, наконец, дверь. И в комнату с грохотом вкатился бузотер Корсаков. Потом послышались охи, ахи, радостные возгласы и звонкие поцелуи.

– Ванечка, это ты? Ванечка, это мне? Ой, Ванечка… – звучало из-за двери шкафа.

После положенных приветствий Владимир вновь услышал густой мужской баритон:

– Скучала?

– Скучала, любимый.

– А не врешь? Смотри мне в глаза.

– Ваня, ну чего ты? – смущенно возражала Людочка.

– Смотри, подлая. Ты отчего так долго не открывала?

– Говорю же – непричесанная была и неодетая.

– Врешь? – вновь рассмеялся он.

А после до уха Владимира долетела возня и томные поцелуи. Он слышал, как Корсаков прошел в гостиную и присел на диван.

– Я недавно с поезда.

– И сразу ко мне?

– Да. Сейчас приму ванну, и ты ответишь мне за всё! – он хлопнул себя по коленям.

– Ну-уу, Ваня, – игриво ворковала женщина. – Конечно, пойди, помойся с дороги. Я тебе спинку потру.

«Умница, – думал Владимир. – Сейчас она отправит его мыться, а я незаметно выскочу и буду таков».

Но все пошло немного не по стихийному плану нашего героя.

– И все-таки, чую я, подлая, твою измену! – вдруг рявкнул Корсаков так, что Людочка ойкнула и уронила что-то стеклянное из рук. Стекло со звоном разбилось. – Уж больно у тебя глаза хитрые. И пахнет от тебя чужим мужиком.

– Ваня!

– Молчи, стерва. Я сам сейчас всё проверю.

Владимир услышал, как в комнате упало что-то тяжелое. Потом прогромыхали гулкие мужские шаги. Хлопала дверь уборной, двигалась мебель, скрипели стулья. И вновь что-то падало. Еще он слышал тихий плач Людмилы.

– И тут его нет, – утробно констатировал неведомый Корсаков. – И тут… Где же он, профура?

Судя по сдавленному голосу, Людочкин любовник был корпулентной личностью, ибо все поиски спрятанного любовника давались ему тяжело. Он становился на колени и заглядывал под кровать, диваны и кресла. Мужчина корячился и тяжело дышал.

– И где он? Говори!

– Ва-ня… Ну, не надо…

– Не надо? Я сейчас убью его.

И только сейчас до нашего героя дошел весь трагизм этой ситуации. Он вдруг понял, что этот ревнивец собирается убить именно его!

– Ага, как же я в шкафу-то не посмотрел! – вдруг радостно провозгласил он.

Людочка испуганно вскрикнула.

Владимир не выдержал и распахнул дверь настежь.

– А вот этого не надо! Я и сам отсюда выйду.

В комнате нависла гробовая тишина. Корсаков и Людочка с немым изумлением смотрели на Владимира. А тот, в свою очередь, уже был полностью одет и обут. Казалось, что он покидает вовсе не шкаф, а роскошное ландо на Парижской улице.

Он отряхнул невидимую пыль с лацканов своего шикарного костюма, спокойно посмотрел на Людочку и Корсакова, небрежно хлопнул дверцей дубового шкафа и, приподняв изящно шляпу, произнес.

– Я спешу. Не смею вас задерживать, господа. Au revoir!

– Какое еще оревуар?! Я покажу тебе, морда смазливая, оревуары! Ах ты гад! – бледнея, прошептал Корсаков. – Да, я тебя сейчас застрелю!