– Решено. С вами произведут кастрацию на утро следующего дня. И всю эту ночь вы проведете в страданиях. Страх будет мучить вас до самого утра. Страх и осознание неотвратимости наказания. У всех троих будут мучительно болеть тестикулы от осознания того, что очень скоро на их месте будет пустота, – плотоядно улыбалась она, заглядывая в глаза Владимиру. – Завтра ты узнаешь, какая это мука быть лучшим самцом этого царства, и в один миг лишиться этого счастья. У вас троих будет ошеломительное желание, испытать оргазм хоть напоследок. Но ваша мораль не даст вам сделать это спокойно, на глазах друг у друга. Ведь все вы привыкли работать правой рукой в одиночестве. Но, даже, если вы, по согласию друг с другом, решите пренебречь условностями вашего воспитания, то вы не сможете облегчить чресла именно из-за страха. Вы измучите свои жалкие пенисы. И когда к вам придет палач, они будут стоять у вас, словно оглобли, а ваши яйца будут полны, словно тугие кошельки венецианского купца. А потому во время экзекуции вы испытаете-таки ваш самый последний в жизни оргазм, который хлынет не семенем вашим, а кровью… – шептала Нефтида.

И ее зловещий шепот пробирал наших героев до сердечной боли.

– Сука… – ответил ей Макар. – Какая же ты мерзкая сука.

В ответ на гневные слова Макара, Нефтида расхохоталась.

– Специально для тебя, жалкий торговец тканями, я покажу тебе всё то, что будет с вами весьма наглядно. И покажу всю процедуру в двух вариантах. В первом – будущий скопец идёт на жертву добровольно. Задолго до обряда он постился и почти не пил воды. За пару дней до этого ему давали лишь несколько глотков «напитка благости», от вкушения которого, он пребывает в состоянии блаженного покоя и радости. А сам день экзекуции ждет, как самый торжественный день своей жизни. За пару суток до назначенной операции ему суровой ниткой обвязали пенис и мошонку, дабы в его мужских органах не появлялись живительные соки. Дабы отлила вся кровь. И эта, ритуальная обвязка, является великим благом, ибо само отсечение происходит почти безболезненно. Пенис падает на землю с тем же звуком, что падает сухой лист на траву. Легко и безмятежно. А после жрец прижигает рану раскаленным железом и посыпает медным купоросом, предварительно вставив в канал оловянный стержень со шпеньком. И этот шип с заглушкой до самой смерти будет отворять и затворять канал, из которого течет золотая струя. И если вы забудете затворить этот канал, то он может просто зарасти, либо ваша urina будет течь самопроизвольно. Почти у всех моих мужей эти штырьки отлиты из золота. А на шпеньке стоит моя фамильная печать, либо драгоценный камень. За послушание я часто одариваю их новыми стержнями с самыми дорогими камнями. Они иногда хвастают друг перед другом моими дарами. У самых достойных имеется целая коллекция из драгоценных стержней. Есть и те, кто просит изготовить стержень шире и длиннее. И я иду им навстречу.

– Варварская тварь! – крикнул Макар. – Замолчи!

– Но я еще не договорила, – зашипела Нефтида, извиваясь смуглым телом возле решетки. – Я ни слова не сказала вам о втором варианте. Второй муж идет на обряд без желания. Скажу больше – он бунтует, так же, как и вы. Так вот, ему никто не обвязывал пенис ритуальной нитью. Кровь не отлила от его члена. Мало того, я постараюсь приласкать его перед ритуалом, но не дать ему облегчиться. Он будет смертельно хотеть оргазма, но вместе него получит море боли. К тому же, накануне ему никто не даст «напитка благости». Ему даже опия никто не даст для облегчения его страданий. Ну, как? Понравился мой рассказ?

– Стерва!

– Так вот, ваш вариант – именно второй, – хохотала она, сверкая белоснежными зубами. От смеха трепетали золотые пластины, украшающие ее тяжелый усех и головной убор, и звенели золотые браслеты на запястьях и тонких щиколотках.

– Могу вас уверить лишь в том, что пройдет немного времени, и все ваши раны затянутся. А после… После настанут для вас самые томительные дни. Вас будут поить напитками, в которых есть афродизиаки. И смертельное желание будет рвать изнутри вашу изувеченную плоть. Вы будете с вечным вожделением взирать на мои обнаженные прелести, кои я стану демонстрировать перед вами. Ведь мужья – это те люди, которые имеют право взирать на своих жен в те часы, когда они обнажены. Так что моей обнаженной плоти будет перед вами предостаточно. А иногда я даю своим мужьям возможность, лицезреть и моих обнаженных служанок. И вся ваша жизнь будет одним мучительным и долгим вожделением, у которого нет, и не может быть исхода. НИКОГДА. Но самое забавное это то, что со временем вы будет получать высшее наслаждение именно от этой вечной муки… Наслаждение от самих страданий.

После длинного монолога Нефтида отлетела от клетки.

– Введите двух новых пленников, – громко крикнула она. – Я хочу показать Владимиру и его друзьям, как мы производим весь ритуал.

Владимир отошел от прутьев и лег на солому.

– Я не стану смотреть на эти издевательства, – решительно объявил он.

– Я и, пожалуй, отвернусь.

Макар демонстративно повернулся спиной к Нефтиде.

Травин же сидел с лицом, побелевшим от страха, и смотрел на Нефтиду, словно кролик на удава.

– О, этот уже готов! – с досадой хмыкнул Владимир. – Родиоша, очнись, дорогой. Эта тварь обладает гипнозом. Ты и моргнуть не успеешь, как она пред тобою предстанет кошкой или змеёй.