Тучный Селиванов закончил свою благопристойную речь, отер платком пот с розового лба, и тяжело осел на стул. После него вскочил Корсаков и затараторил:

– Я не силен в церковных проповедях. Я скажу всё проще и доступней: этот донжуан когда-то соблазнил мою законную супругу Елену Николаевну Грабову. Соблазнил не абы как и втихую – где-нибудь украдкой в спаленке темной, или на сеновале. Нет! Он сожительствовал с ней несколько дней в весьма извращенной форме. Он делал это столь затейно, что бедная женщина до сих пор успокоиться не в силах. Я уж и священника к ней приглашал – прелесть бесовскую с неё снять. Каяться в грехах и посты держать поп наш велел. А что толку. Что ни ночь – она всё во сне имя ирода этого шепчет. Вся так и горит в огне страсти бесовской.

– Во-от оно что! Гладен бес до искусов плотских, – с радостью встрял Кузьма. – Гладен до затейных ласк. И только лишившись первопричины всех плотских вожделений, человече способен отринуть от себя прелесть анафемскую.

– Мне даже пришлось на время покинуть свою супругу Елену, – продолжил Корсаков. – Хотел я было, отослать ее в женский монастырь, да стало сына ее жалко. А в этом городе со мной случился иной жестокий карамболь. Есть у меня теперь невеста. Дворянка она и по-французски говорит. И зовут ее Людмилой. И представьте себе, господа, вернулся я нынче из дальней поездки. Соскучился по невесте-то своей. Приехал к ней с дарами аглицкими. Пришел, а у неё в шкафу, знаете, кто сидит?

– Кто же? – с улыбкой поинтересовалась Наталья Фёдоровна.

– А сидит у неё в шкафу этот растлитель нижегородский! – прокричав это, Корсаков указал темным перстом на Владимира.

– Вот как? – хмыкнула Наталья Фёдоровна.

А вслед за ней рассмеялись брат Серафим и Кузьма Архипович.

– Именно! Вам потешно, господа, слушать мой рассказ. Но мне и тогда, с моей законной супругой Еленой было не до смеха, и сейчас.

– А как же ты, каналья, имея венчанную супругу с дитем, завел и тут себе невесту? – не выдержал Макар.

– Да, у него, Макарушка, помимо Людочки, в городишке этом полным-полно невест, – отозвался Владимир.

– А это не твоего ума дело! – гневно выкрикнул Корсаков и подбежал к клетке. – Я очень жалею, что тогда не успел тебе яйца отрезать. Кабы успел, то Людочка мне тут бы рогов не наставила.

– Что Людочка, что Елена, обе они, наставили тебе рога лишь по одной причине.

– Это какой же?

– А потому, что скучен ты, Корсаков. И не столь хорош в постели, как им бы этого хотелось, – смело парировал Махнев.

– Ну, погоди! – сотрясая нечистым пальцем, грозил Корсаков. – И тебя и твоих дружков я завтра самолично изувечу.

– Чеши отседа, гиена еПипетская! – шугнул его Макар.

Корсаков отбежал от клетки и присел за стол.

– Ну что, господа, кто еще желает высказаться? – с царственной улыбкой произнесла Наталья Фёдоровна. – Серафим, есть ли что тебе добавить?

– Госпожа, я еще не совсем привык к языку и обычаям этих людей. А потому я отвечу не как Серафим Нефёдов, а как твой верный слуга Серапис: завтра на рассвете пусть исполниться воля египетских богов. И к алтарю Изиды пусть будет брошена кровавая жертва. Да, будет так. И пусть боги вечно хранят Египетское царство. И тысячи тысяч лун пусть всходят и заходят над царственным Нилом и долиной Гиз. А ты, лучезарная Нефтида, привана исполнять божью волю на земле египетской. Пройдет еще немного времени, и вся земля станет Египетским царством.

– Что ж, лучше и не скажешь, верный мой слуга Серапис. Благодарю тебя, славный сын Анубиса. – Да, исполнится воля богов Египетских!

– Господа, А эти упыри, похоже, уже всё за нас решили. Вот и весь суд! Я в жизни не встречал большей мешанины из религиозных и светских воззрений. Их логике бы сам Велиал[39] позавидовал, – с горечью произнес Травин. – Нет, господа, надо же что-то делать. Может, Виктор все-таки вызволит нас отсюда?

– Может и вызволит, ежели это не его собственное желание. Ведь всех потенциальных пакостей этого мира мы с вами так до конца и не знаем, – произнес Владимир. – Когда я только прибыл в это царство, то наш учитель сказал мне несколько весьма значимых премудростей. Он поучал меня, не ждать «правды» от лукавых. И говорил фразу великого поэта: «Нет правды на земле. Но правды нет – и выше». Добавлю от себя лишь маленький штришок: «Её и ниже тоже НЕТ, дружок!»

– Да уж… – обреченно произнес Макар и схватился за голову.

Наталья Фёдоровна, она же Нефтида, легко встала со своего кресла и, словно вихрь, вновь подлетела к клетке с ошеломленными пленниками.