Пару крепких чернокожих слуг внесли два Х-образных креста, к которым были привязаны двое обнаженных мужчин. Крепкими веревками были перетянуты их руки и ноги. Ноги были раздвинуты на ширину плеч. После них слуги вкатили высокую обсидиановую скульптуру богини Изиды, под которой располагался алтарь, сделанный в виде круглой жертвенной чаши. В свете факельного огня черная скульптура египетской богини сверкала таинственным светом. Глаза скульптуры, сделанные из хризолитов, казались вполне себе живыми. Они будто смотрели в людские души, вызывая в них трепет и страх.

Нефтида склонилась в почтительном поклоне перед огромным рогатым идолом.

– О, моя единокровная сестра Исида, супруга великого Осириса, мать Гора и всех фараонов египетских, мы просим тебя принять сегодня жертву от двух пленников. Они готовы расстаться с оплотами мужской силы, дабы она оплодотворила твое божественное чрево. Прими от нас сей дар, и будь благословенна в веках.

Проговорив это, Нефтида сложила ладони в молитвенной позе и еще долго что-то шептала, склонившись, возле черной статуи. А после она распрямилась и поднялась с колен. Царственная улыбка коснулась ее ярких губ.

Две служанки, одетые в египетские наряды и черные парики, внесли деревянный стол, похожий на пюпитр. Белая холщовая ткань покрывала этот небольшой стол. А после служанки внесли глиняный сосуд, из которого валил пар, и поставили его на небольшой выступ у основания стола. Затем эти же две женщины внесли небольшую жаровню, на дне которой краснели раскаленные угли. На решетке жаровни лежали какие-то странные предметы, напоминающие чугунные клещи и раскаленные печати для тавро, с длинными металлическими ручками.

– О несравненная Нефтила, позволь мне использовать свой серп. Мне изготовил его лучший кузнец. Сталь серпа выкована из отличной дамасской стали, – произнес Корсаков, поигрывая металлическим серпом. – Мне сделали его по образцу тех серпов, с помощью которых персидский царь Кир оскоплял своих врагов. И я готов именно сейчас самолично испытать его.

Хоть Владимир и его друзья решили не смотреть на страшный обряд, любопытство взяло-таки верх. Пока шел этот страшный во всех смыслах диалог, они смогли рассмотреть лица тех несчастных мужчин, которых готовили к обряду. Один из них был черноволосым и вполне себе симпатичным молодым мужчиной. Он был крепко-накрепко привязан к кресту. И лишь его бедра окутывала тонкая полоска белой схенти. Казалось, что мужчина дремлет – его глаза были прикрыты темными ресницами, а на устах блуждала странная улыбка.

– Глядите, братцы, этот спит, аки блаженный инок. Аж улыбается от счастья, – прошептал Макар.

– Они его, судя по всему, чем-то опоили, – предположил Травин.

– Скорее всего, именно он идет на это варварство добровольно, – отозвался Владимир. – Его накачали опием, вот и все. А до этого еще и проповедями обработали. Посулили счастливую жизнь, в качестве мужа этой змеи египетской.

– Точно…

– А тот, второй бедняга, аж мокрый весь от страха…

Второй, полуобнаженный пленник, привязанный к кресту, имел более светлую кожу. Он выглядел почти блондином. Все тело несчастного покрывали капельки пота. А рот был плотно завязан куском ткани. Лицо его покраснело от натуги, а глаза вылезли из орбит.

– Господа, я не вынесу таких страданий, – признался Травин. – Как бы умереть этой ночью, еще до их казни?

– Я бы тоже умер, – признался Макар.

– Да, погодите вы заранее себя хоронить. Может, Виктор вызволит нас отсюда.

– Ты веришь в это? А вдруг он знает обо всём? Может, это тоже его урок?

Все трое замолчали, глядя туда, где шла подготовка к страшному ритуалу.

* * *

– Ты хочешь оскопить пленников самолично? – спросила Нефтида у Корсакова.

– Хочу, – признался тот и сглотнул от волнения. – Как представлю это, так аж дрожать начинаю. Так руки и чешутся. Позвольте, Наталья Федоровна, а? Нефтида…

– Я подумаю, – с плотоядной улыбкой ответила она. – Пожалуй, я предоставлю тебе такую возможность завтрашним утром. По крайней мере, ты сможешь это сделать в отношении своего главного врага.

– Угу, угу… – радостно захихикал Корсаков.

В эти минуты он походил на счастливого вурдалака, дорвавшегося до желанной добычи.

– А двух других могу и я оскопить, – предложил толстый Селиванов. – Я самолично «убелял» десятки крестьян, – похвастался он.