Гости расселись по местам и приготовились лицезреть то, как на обширном ложе, застеленном шелком, возлежал хозяин поместья в образе мифического героя и время от времени сходился в пылком соитии с очередной «дщерью царя Феспия». До истинного подвига мифического героя, Михайлову, конечно, было далеко. Но, на то они и сказки, чтобы быть ложью. Однако благодаря недюжинной природной силе, а также любовным афродизиакам, коими поила его верная Анна, ряженому Гераклу удавалось сойтись с десятком наложниц. Все это сопровождалось одобрительными криками подвыпивших гостей, кои и сами не теряли времени даром. Каждый из них, выбрав свободную «дщерь Феспия», предавался с ней разнузданному греху. Таким образом, все гости были вовлечены в единую развратную оргию. Были здесь и двойные и даже тройные союзы. И лишь только удары гонга возвещали безумствующей толпе о том, что Геракл дефлорировал и спустил свое семя в лоно очередной претендентки.

* * *

И хоть Михайлов запер свою возлюбленную на ключ, в надежде, что она никогда не увидит то, что ее глазам было видеть не положено. Однако вышло все совсем иначе. У Анны хранились запасные ключи от всех комнат этого огромного дома. Она давно хотела разрыва в отношениях влюбленных, но не знала, как это сделать ловчее.

Она понимала, что сильно рискует, совершая неслыханную дерзость, однако, пошла на нее. В самый разгар праздника, никем не замеченная, он проскользнула на второй этаж, в покои Машеньки. И тихонько отворила дверь в ее комнату.

Маша не спала. Она услышала поворот ключа, и скрип двери. Она не заставила себя долго ждать. В одной батистовой, почти прозрачной рубашонке, она вскочила с кровати и, словно вихрь, вылетала из комнаты. Пробежала босыми ногами по коридорному ковру и встала за толстой мраморной колонной. Отсюда ей было отлично видно все, что творилось в огромном зале первого этажа. Она задохнулась от такого количества обнаженной плоти. Но более всего ее поразила широкая кровать. На белом шелке которой, ширились края кровавого пятна. А ее возлюбленный, грубо придавив рукой юное женское тело, входил в него с неистовым остервенением. И лицо его в этот миг казалось страшным. Серые глаза налились кровью, орлиный нос походил на острый клюв, узкая полоска губ приподнялась в хищном оскале. Он не просто скалился, он щерился, словно волк. А его добыча сминалась под натиском, боясь издать даже стон. Шлем Геракла давно валялся рядом. Волнистые мокрые волосы прилипли ко лбу.

Гулко ударил гонг, а вместе с ним раздался нечеловеческий крик ее возлюбленного. Ему вторили десятки обезумивших, сухих от жара страсти, осипших глоток.

Маша покачнулась и вскрикнула. И хоть этот крик был негромким, Михайлов услышал его. Красивое лицо исказила гримаса злобы.

«Как она посмела! Я же просил! Как она открыла дверь?»

Но он не стал долго думать. Он соскочил со своего ложа и в два прыжка оказался на мраморной лестнице. Через несколько ступеней, словно волк, он вбежал на второй этаж и схватил Машу за руку. Она закрыла от страха глаза.

– Ты ослушалась меня, дерзкая девчонка! Значит, я накажу тебя. Ты хотела увидеть все и узнать мою тайну – ты увидела ее. Но за вход в этот мир ты заплатишь большую цену!

Гости притихли, удивленные необычностью этой сцены. Все теперь наблюдали за Михайловым и маленькой девушкой, одетой в тонкую рубашку. Хозяин подхватил девушку на руки и сбежал с нею вниз. Анна стояла чуть в стороне и победно наблюдала за происходящим.

– Убрать грязные простыни! – зло приказал барин.

Анна быстро убрала окровавленные тряпки и перестелила все чистое.

– Раздеть и привязать ее! – плохо отдавая себе отчет, командовал он.

К Маше подлетели Анна и Морда и в мгновение ока сорвали с нее рубашку. Длинные русые кудри упруго разметались по белоснежной высокой груди. Гости с наслаждением рассматривали тоненькую и соблазнительную фигурку новенькой. Карие глазищи испуганно таращились по сторонам, в них закипали слезы.

– Нет! – крикнула Маша. – Роман Алексеевич, не надо!

Но ее уже никто не слышал. Руки и ноги ей привязали четырьмя веревками. Худенькое тело распласталось по периметру кровати. Веревки плотно притянули к кольцам кровати. Она лежала подобно морской звезде, животом на кровати. Сзади ноги были раздвинуты настолько широко, что всем гостям были видны малейшие детали ее растянутого лона.

– Морда, бей ее. Я скажу, когда будет довольно! – все также зло приказал барин.

Маша вся сжалась, сердце колотилось так, что его стук слышен был и в голове, и в том месте, которое так жестоко открыл на всеобщее обозрение ее любовник.

В воздухе послышался визг розги, а после раздался хлесткий удар. Маша вскрикнула. Ее жалобный, полный отчаяния крик больно ударил сердце Михайлова. Но вместе с этим криком в нем поднимался дух злобного чудовища. Он снова вспомнил себя, того, кем был до встречи с ней.

– Еще! – командовал он.

Морда с наслаждением исполняла его приказы. На Машу обрушились все новые и новые удары. Уже кровь сочилась из моментально вспухших рубцов на узкой спине.

– Твое благородие, бей ее до смерти, – раздался в ушах шепот Анны. – Забей суку. Она ведьма.