– Остановись… – распоряжалась Мари. – Теперь Дунька.

Дунька закричала хриплым голосом. По бледным щекам закапали слезы.

– Терпи… – шептала Маша и теребила девке тугую грудь. – Не спускай в них. В меня. В меня… – шептала она.

Михайлов сжал упругие тестикулы. Он рычал от вожделения.

– Быстрее иди ко мне, – теперь он командовал Маше. – Становись рядом и поднимай свои юбки. Рядом! Скорее.

Сам он на минуту отошел в сторону и над широким тазом полил себе на член водой – ополоснул его от чужой крови. Вода в тазу стала розовой. Обе девки сидели на лавке и с интересом смотрели на то, как барин, держа Машу за длинные волосы, входил в ее скользкое и тугое нутро. Маша при этом крутила задом и стонала от наслаждения. А в конце закричала так, что стены старого флигеля снова дрогнули, потревожив крепкий сон его многочисленных пленниц.

Глава 7

Ближе к весне Машу затошнило прямо за завтраком. Потом несколько раз среди дня. Опытный Михайлов итак заметил, что полные груди его любовницы стали еще больше, а сама она спала дольше обычного. К обеду вдруг запросила соленой рыбы. А потом сама же от нее и отказалась.

– Радость моя, наконец-то я дождался, – рассмеялся барин.

– Чего ты ждал? – хмуро спросила Маша, с трудом подавляя тошноту.

– Да, видно, тяжелая ты у меня. Я уже, по-правде говоря, давно дивился, отчего ты так долго не беременеешь? Всё праздная ходишь…

– Как? Зачем? – она не понимала внезапной радости своего любимого. И не разделяла ее, охваченная смутным, необъяснимым и страшным предчувствием.

– Глупая! Сына мне родишь! Запишу его на свою фамилию. Вольную вам обоим дам.

– Какого сына? Я не хочу, – рассеянно обронила она. – Зачем он мне?

– Нянчиться, как с куклой будешь. Я вас любить обоих стану.

– Ой, не знаю… – протянула она и вдруг расплакалась.

– Чего ты плачешь?

– Я рожать боюсь. Моя мама от родов умерла. Кровью вся изошла, – и Маша зарыдала еще громче.

– Что ты, девочка моя, да я приглашу к тебе лучших лекарей. Будут наблюдать тебя до самых родов. И разрешишься ты как положено. Не зови беду на порог. Я прямо сейчас за городским лекарем лично съезжу. Привезу его сюда на санях.

Михайлов довольно быстро собрался и укатил в город за лекарем-немцем.

Весь разговор Маши и Михайлова слышала Анна.

– Слыхала я, понесла ты?

– Да, наверное, – с опаской отвечала ей Маша. – Роман Алексеевич доктора привезет, он скажет все точно.

– Дохтур им скажет! Да тут и к бабке ходить не надо, я итак вижу, что тяжелая ты. А я раньше слыхала, что мать твоя родами померла. Так?

– Так, – дрожащим голосом отвечала Маша.

– А есть такая примета – как у мамки, так и у дочки все станется, – пугала ее старая злыдня.

Маша от страха плакала и снова бежала в уборную – была сильная тошнота.

– А ты что, девка, думала, что с мужиком спать полгода, и пузо не полезет?

– Я забыла, что так бывает.

– А еще за умную тебя здесь держат, – ехидничала Анна. – А что теперь реветь? Слезами горю не поможешь. Жить-то тебе, почитай, месяцев семь осталось. Не более.

– Ну, может, я не умру? – тряслась от страха девушка.

– Боль будет такая, что живот даже могут вспороть. После этого редко кто выживает.

– Нет! – голосила Маша и заливалась слезами.

– Спать сладко было? – обдавая винными парами, прямо в лицо, шептала Анна. – Зато горько опосля. Ох, как горько.

Всю ночь Маша провела в слезах. Наутро протрезвевшая Анна Ивановна зашла в ее комнату.

– Хочешь вернуть все взад?

– Как это? – Маша даже приподняла взлохмаченную голову.

– Убрать из живота младенчика, будто и не было его? Будешь снова праздная ходить. Молодая, да веселая. Со своим барином любиться.

– А разве так можно?

– Все можно.

– А что я ему скажу? Куда младенчик из меня делся?

– Скажешь, что ошиблась. Мол, просто тошнило. И кровь снова пришла. Зато не помрешь родами.

– А что делать-то надо?

– Есть у меня бабка знакомая. В наших лесах живет. Травами ведает, заговоры творит. Она всем нашим девкам помогает в таких случаях. Даст настоя из травы, веником в пупке покрутит – и плод выходит. Даже на больших сроках. Никто еще не помер из баб. Всем помогла.

– А как ее найти? – безотчетно оживилась Маша.

– Хорошо, что мой братец в город уехал. У нас как раз время есть. Завтра с утра и поедем. Плохо, что снег еще не сошел. По дороге сначала на санях, а потом по лесу ногами. Валенки высокие надень.

Маша еле дождалась следующего утра. Весь день она ходила по комнате – из угла в угол и думала о предстоящей поездке: «Бабка из лесу? Не та ли это бабка, что встретилась нам тогда с Андреем, в ночь на Ивана Купалу? Полно, а было ли это все на самом деле, либо пригрезилось мне?»