– Не совсем. Его батюшке, который недавно почил.

– А значение то не имеет. Документы выправлены хорошо? – деловито осведомился Махнев.

– Да. А как же… Отец перед смертью постарался все сделать аккуратно. Даже к нотариусу вместе с барином ездил. Там и размер подати был указан. Все, как положено, до следующей ревизии.

– А как я там себя ощущать буду?

– А так и будешь – девицей.

– Любопытно!

– Да, и только трижды придет к тебе осознание того, что ты Владимир Иванович Махнев, и находишься там на уроке. Только трижды. Запомни. В другое время – ты полностью будешь во власти личности этой Машеньки.

– Машенька… А ликом она какая? Хороша?

– У тебя зеркало будет в горнице, там и увидишь себя.

– Интригует…

– О, да.

– И долго ли урок сей длиться будет?

– А это, смотря по какому времени считать. Здесь – может день пройдет. А там – целая жизнь.

– Ого! – Владимир присвистнул.

– А делать-то что я должен?

– А ничего. Просто жить. Осознаешь ты там себя в шестнадцать лет. Твое босоногое детство нас совсем не интересует. Нас, демонов прелюбодеяния, интересует лишь тот период жизни, когда барышня расцветает, подобно цветку.

– Вот только не стоит применять ко мне никаких грязных намеков. Это мы еще посмотрим, как я, в роли Марии Васильевны Курочкиной, себя поведу. Фигу я вам просто так дамся. Полюблю достойного человека и замуж за него выйду, – Владимир вскочил с места и спустился с рядов амфитеатра.

– Угу! Благими намерениями… Не забудь, мой хороший, что ныне в тебе опыт говорит взрослого мужчины, плюс опыт многих воплощений. А там все эти радости от тебя будут закрыты. Память стерта, опыта никакого. Лишь только наивность и буйство зреющей плоти…

– И все равно, дух подскажет. Я не собираюсь там быть безвольной дурехой.

– А вот сейчас уже ты меня интригуешь. Предвкушаю просмотр интересного спектакля.

– Когда начнем? – Владимир засунул руки в карманы брюк.

– Да прямо сейчас.

– Вот еще что… – Владимир остановился, будто припоминая нечто важное. – У меня к вам, патрон, есть несколько вопросов. Просьб, если возможно. Но одна из них, на сегодня, самая важная. И я очень хотел бы ее озвучить перед тем, как уйду в иную реальность.

– Слушаю тебя внимательно.

– Вы помните, когда я чрезмерно увлекся местными наркотиками, ко мне в дом пожаловали разные господа. Как потом выяснилось, часть из них были не фантомы, а вполне реальные люди.

– А как же! Чего только твоя мужебаба стоит! Колоритный экземпляр.

– Да, и о ней я тоже хотел спросить. Но прежде…

– Итак, начнем с твоей Аленки. Конечно, я попугал ее дальними пределами, больше для острастки. Но на самом деле, отправил назад, в вотчину ее отца.

– А младенцы?

– Младенцы с ней живут. Все тринадцать. Выросли, возмужали. Отец ее сначала ругал, на чем свет стоит за такой «приплод». А теперь вполне доволен – столько работников в хозяйстве появилось. Они все – рукастые, наглые, да горластые. Хоть от самого черта отбрехаются. В карман за словом не лезут. Мать нареченную оберегают ото всякого лиха. Она – довольнёхонька. Худа не знает. Добра и еды у них в хозяйстве теперь вдоволь. Говорят, даже замуж собралась. Так что – о ней забудь. Все у нее хорошо.

Владимир слушал демона с сияющими от радости глазами.

– Ну! Хоть один грех с плеч долой.

– Что еще?

– Видел я в лесу музыкантов. Совсем у них плачевное состояние. Четверо живут теперь у Клариссы и Осипа. А остальные – по лесам мыкаются. Там сатиры над ними надругались…

– Те, что у Клары, чем им не жизнь?

– Так полагаю, что не хотели они этого.

– Махнев, открою тебе одну тайну. Здесь не все делается только по твоей воле. Думая, что только ты виноват в их судьбе, ты сильно ошибаешься.

– А как иначе?

– Сейчас они, будучи в земном воплощении, спят и все это, что с ними происходит, видят как сон диковинный.

– И когда же сие мучение для них закончится?

– Когда? Я полагаю, что скоро.

– И за что они так наказаны?