– Наши смотрители, или иначе мы называем их меж собой «мэтрами», хотя это условное обращение, насколько вы понимаете. Так вот, они настолько развиты, высокодуховны, умны, тонки, гуманны и либерально настроены, что довольно часто идут нам, их исполнителям и слугам, навстречу, хотя бы в мелочах. Они уважают наши преподавательские методики и всегда открыты навстречу экспериментам, прогрессу и новаторским идеям. Понимаете, несколько ранее, пару веков назад, я должен был послать вас немедленно на новый виток рождения, причем, зачастую поставить в те условия и обстоятельства, в которых у вас были пробелы земного опыта. Иными словами, послать тебя… Прости, я снова перейду на «ты»… В такие условия воплощения, где ты проживешь полноценную жизнь своих вольных и невольных жертв или обиженных тобой людей. И воплощений таких было бы великое множество – одна ошибка бы цеплялась за другую. Круги и круги. Так оно и было. И, возможно, будет далее. И это – невообразимо скучно.

Владимир невольно содрогнулся – перед его мысленным взором пронеслось множество жизней, в разных телах. В пространстве, прямо над ученическим столом, закрутилась пестрая змейка. Взгляд невольно задержался на картинке, в которой он узнал себя. Да! Это был он, но в ином обличии. Сначала он увидел знакомую сцену одной из жизней, потом его потянуло войти в этот вихрь воплощений и ВСПОМНИТЬ ВСЕ. Он с величайшей жадностью принялся просматривать одну из жизней, увяз в подробностях и чуть не свалился со скамьи.

Виктор приблизился к нему, и одним движением руки смял этот живой лабиринт воплощений нашего героя. Картинка, мелькающая красками, подобно мятой газете, исчезла.

– Подождите, я хотел… Там… Я был. Помню. Мне надо…

– Не торопись. Успеешь. Не всегда мы рекомендуем сие к полному просмотру. После этого многие наши подопечные впадают в такую жуткую тоску, что вытащить из нее мы их не можем длительное время. Для подобных, излишне пытливых, любопытствующих натур, у нас даже имеется свой лазарет. И особо впечатлительные лежат там годами. Не смотря на промывание памяти, очень сложно добиться нужного терапевтического эффекта. Выбывают наши подопечные на долгое время. И впадают в состояние, именуемое нынешними эскулапами – душевной каталепсией.

– О как?! – воскликнул Владимир.

– А ты как думал? Увидеть свои ошибки в сотне воплощений, ощутить тысячи обид, наказаний, побоев, предательства любимых и близких, десятки тысяч разочарований. Почувствовать раздавленную гордыню, утраченные надежды. Да, мало ли еще каких «прэлестей».… И наконец, самый цимес – пройти через сотню собственных смертей. Не каждый дух выдерживает подобный экспириенс. Поэтому, я и попросил тебя ПОКА воздержаться. Я уже не раз цитировал тебе мудрого Соломона. Не грех повторить еще раз: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь». Добавлю еще одну истину: «Стремление познать суть вещей дано человеку как бич наказующий».

Владимир внимательно смотрел на Виктора. И впервые ему так явственно стало казаться, что глаза демона лучатся не привычным лукавством и хитрецой, а добротой и мудростью.

– И как быть?

– Как? – демон выдохнул и рассмеялся. – Отчего я и начал нашу беседу с рассказа о том, что наши «мэтры» иногда нам идут навстречу и приветствуют наши эксперименты. Могу даже похвалиться: на одном из местных симпозиумов я получил очередную докторскую степень за свой новаторский труд.

– И в чем же он состоит?

– Махнев, ты неглупый малый, а потому я буду с тобой откровенен. Не знаю, открою ли тебе великую тайну, если скажу, что категория «время» – величина непостоянная. А переменная и относительная. Есть пространства, где время позволяет себе течь неодинаково, скачками, волнами, либо – вообще вспять. Я здесь иногда шалю подобными вещами. Не на уровне объективности, а скорее на уровне субъективного восприятия моих подопечных. В объективные величины я не лезу. Ибо – это не моего ума дело. Да мне оно и не нужно. Но вы все замечаете, как я кручу местными сутками. И не только сутками, но и вашими биологическими часами. Повторюсь: сие лишь ваше субъективное восприятие, данное вам через МОИ, навязанные вам, ощущения.

– Я догадывался.

– А я всегда знал, что ты, мой le favori, смышлен не по годам.

– Благодарю.