— И я не говорила, что вы не сможете меня поднять, — бросает мне в спину Виви.

— Но вы так подумали. — Глаза Вивиен выдавали все мысли, которые крутились в её голове.

— Вы не можете знать этого наверняка.

— Уверены? — Я сажусь за стол и, надев очки для работы перед ноутбуком, внимательно смотрю на конфетку, облаченную в бордовый полукомбинезон и белую футболку. Короткие пряди рядом с лицом слегка вьются, а глаза красные, потому что она недавно плакала. Вселенская красота.

Виви не отвечает мне и мгновенно прячется за стеллажами. Ничего. Скоро она привыкнет к моему взгляду. Всему свое время.

***

Демьян

— Чего ты хотела? — Я опускаюсь на диван и враждебно смотрю на Аву, в глазах которой бурлит ярость. Но меня это совсем не впечатляет. В какой-то степени даже радует.

— Я прошу тебя увидеться со мной уже три месяца. Неужели так сложно это сделать? — цедит она, сжимая ладонями подлокотники кресла.

— Ты еще спрашиваешь? Не догадываешься, что мне противно смотреть на тебя?

— Тебе еще не надоело ненавидеть меня? — Женщина откидывается на спинку кресла и закатывает глаза. — Пора бы забыть прошлое.

— Забыть прошлое? — Из моего горла вырывается смешок. Не верится, что она говорит мне об этом. — Простить тебя? Такие, как ты, не заслуживают прощения. Это тебе пора бы понять, что не всё в этом мире прощается.

— Чушь, — отмахивается Ава. — Так говорят только трусы. В этом мире всё прощается, Демьян. Абсолютно всё. Но не всем! А знаешь почему? Потому что люди — мерзопакостные существа, которые из-за своих эгоистичных желаний и сердечных привязанностей могут простить всё тем, к кому больше расположены.

— Как правильно ты себя описала. Мерзопакостное существо.

— Тебе доставляет особое удовольствие оскорблять меня? — Женщина неодобрительно щурится.

— Как и тебе доставляет удовольствие пытаться встретиться со мной, докучая моим братьям, — мрачно произношу я.

Я не имел никакого желания видеться с ней. Но из-за того, что она постоянно приходит к воротам замка и показывается Рагнару, мне пришлось переступить через себя. К тому же её часто видели Исаак и Алан, время от времени выезжающие по своим делам.

— Отвечай на мои звонки и сообщения, тогда я не буду им докучать. — Ава закидывает ногу на ногу и пристально смотрит на меня. — Я хочу увидеть своих внуков.

Гнев мгновенно отравляет мне разум и превращается в огонь, кипящий под кожей. Я в ту же секунду достаю из-за пояса пистолет и направляю на женщину. Ее это даже не удивляет.

— Не переходи границы, — рычу я. — Держись подальше от детей, иначе я не посмотрю ни на что и убью тебя. И мне будет глубоко наплевать на последствия.

— А ты слабее, чем я думала. — Она выпускает смешок. — Хотя... Я понимаю тебя. Самаэль — твой первенец. Ты безумно любишь его и хочешь обезопасить. Родители часто питают слабость к первому ребенку.

— Что-то я не заметил, чтобы ты питала слабость ко мне, когда бросила с Игнатом или, получив мой палец в качестве сувенира, попыталась вернуться.

— А кто сказал, что ты мой первенец? До тебя у меня была дочь.

Мой гнев сменяет леденящий душу холод, достигающий самого сердца. Огонь превращается в лед, прокалывающий кожу насквозь. Я медленно опускаю оружие, стараясь принять услышанное. Понять, говорит ли Ава правду или лжет.

Дочь...

— Не от Игната, — добавляет женщина. — От другого мужчины.

— Её ты тоже бросила? — низким голосом интересуюсь я, уже думая над тем, что мне необходимо найти девочку. У нас одна мать, хоть я и не хочу признавать эту женщину.

— Нет, — равнодушно отвечает Ава. — Мой отец зарезал её через неделю после рождения. Прямо перед моими глазами. — Её взгляд становится стеклянным. — Следом та же участь постигла и мужчину, с которым мы не успели даже пожениться. Но меня не убили. Заставили смотреть на все, чтобы в будущем не смела идти против семьи.

Я сглатываю слюну и откидываю голову назад. Не знаю, как реагировать. Но в моей груди поселяется отвратительное чувство, которого я уже не забуду.

— Данис сказал, что я должна поделиться этим с тобой, — продолжает Ава. — Попросил сказать правду. Говорит, что теперь у тебя есть свой ребенок и ты поймешь меня. Простишь, и мы станем семьей. Но я знаю, что не поймешь. — Она делает глубокий вздох. — Я простила своего отца.

Меня передергивает, и я сжимаю кулаки. Как можно простить подобное?

— Человек может простить всё. Но не забыть. — Женщина маниакально улыбается. — Я вышла замуж за Игната и вырезала весь свой род. Я убила каждого. По одному. Отец был последним. Он долго просил пощадить его. Однако я не стала этого делать. Мне хотелось забыть тот адский день, и я решила, что смерть папы поможет. Не помогла. Затем я родила вас. Думала, что вы поможете справиться мне с этим. И это не помогло. Знаешь ли, Демьян, после того как видишь отрубленную голову своей недавно родившейся дочери, отрубленный палец взрослого сына уже не пугает.