— Конечно не думали, — отвечает Исаак. — Ты, блять, не способна сделать что-то подобное по доброте душевной. У тебя и души-то нет. Похоронила её вместе со своей дочерью?

— Не смей! — В голубых глазах Авы вспыхивает огонь. Они блестят от боли и наполняются слезами. — Никогда не говори о моей дочери! Никогда!

— Что такое? Больно? — Старший сокращает расстояние между ними и хватает её за плечи. Данис дергается, чтобы защитить женщину, но останавливает себя. — А когда ты бросала нас, тебе не было больно?

Я прикрываю глаза и сжимаю кулаки. Моих братьев и так разрывает изнутри из-за неё. Но я уверен, что её ответы заставят их страдать еще сильнее.

— Не было, — цедит ему в лицо Ава. — Но я сожалею об этом. Я сожалею! — кричит она.

— Твои сожаления ничего не изменят! — срывает старший. — Посмотри, что с нами! Нас калечили, а тебя не было! Твою дочь убили на твоих глазах, и я сочувствую тебе. Мне действительно жаль ту Аву, которой пришлось пройти через это. Но я не могу понять, почему ты бросила нас. Только не говори, что поступила так из-за мужчины. Я не верю в это!

— Ты думаешь, только вы искалечены?! Женщина высвобождается из его хватки. — Я тоже прошла через ад! Вы, хотя бы, были друг у друга!

— Ты отвратительна, — хриплым голосом произносит Алан.

— Хватит. — Я открываю глаза и мрачно смотрю на Аву. — Скажи, чего ты хочешь, и идем с нами.

— Хочу спокойно навещать вас один раз в месяц, — шмыгнув носом, требует Ава.

— Договорились, — немного подумав, говорю я. — Собирайся. Ты идешь к Валериану.

***

— Почему у нас в замке живут волк и белка? — интересуется за обедом Валериан, бросая внимательный взгляд на животных.

Я оборачиваюсь и смотрю на Амарока и Чейзи. Они заняты своим обедом и не обращают на нас внимания.

— И я не понимаю, почему Амарок все еще не съел Чейзи, — добавляет брат.

Белка резко поднимает голову и буравит взглядом Валериана. Одна необдуманная фраза, брошенная им, и она уже записала его во враги.

— Они хорошо дружат между собой, — натянуто улыбаясь, отвечает Аурелия. — Зачем ему есть ее?

— Он ведь хищник. Такова его природа. — Валериан пожимает плечами и поворачивается к Аве, накладывающей ему в тарелку салат. Брат следит за ней, потому что ее забота для него непривычна. Она всегда его обделяла, а я не мог ничего с этим поделать. Возмещал холод матери своим вниманием. Просто чувствовал вину за неё.

— Будешь еще рыбы? — спрашивает у него женщина, играя роль хорошей матери.

— Нет, мам. Спасибо.

Я сжимаю в руке вилку и прикладываю все свои усилия, чтобы не согнуть её. Чувствую, как мой кулак накрывает нежная ладонь Релли, и смотрю на жену. Она показывает мне взглядом, что все хорошо. Это немного отвлекает и расслабляет.

— Возьми Сэмми, — шепчет, подталкивая ко мне стульчик для кормления, в котором сидит наш сын.

Взяв Самаэля на руки, я усаживаю его на свое колено. Он выглядит счастливым и широко улыбается мне. Я постоянно вижу в глазах Сэма столько доверия, что страх разочаровать сына очень сильно сказывается на моем внутреннем состоянии. Я боюсь оказаться плохим для него и для наших дочерей.

Совсем скоро я стану папой девочек. У нас с Релли родятся близняшки. Замок точно превратится в детский сад.

— Игнат тоже порой сажал тебя к себе за столом, — внезапно говорит Ава. — Ты тогда был совсем крохой.

Мне казалось, что я смогу не замечать её присутствия. Но не выходит. Каждое действие или слово этой женщины разрушает меня и моих братьев. Они с трудом терпят присутствие Авы. И если Валериан не разбирается в их эмоциях, то я отчетливо вижу боль в глазах каждого. Алану и вовсе приходится часто отворачиваться, потому что он пытается скрыть свои чувства.

— А близнецы сами лезли к нему, — продолжает женщина. — Но с Рагнаром всё было тяжелее. Он переворачивал всю посуду перед ним.

— А я? — интересуется Валериан.

— Ты был очень спокойным, — отвечает она. — Тихо сидел и смотрел на всех. Не проявлял эмоций.

— Даже будучи совсем маленьким? — неожиданно спрашивает Рагнар. Брат слегка хмурится, бросая взгляд на Даниэля. Я знаю, о чем он думает. Все знают и боятся этого.

— Да, — подтверждает его страхи Ава, поглядывая на детей, сидящих за своими стульчиками. Они немного подросли. Оба кудрявые и их почти невозможно отличить друг от друга. Но безэмоциональность Дэнни слишком заметна. А Раф, наоборот, очень энергичный и громкий ребенок.

— Значит, когда мы были маленькими, папа не сторонился нас. — Валериан отодвигает от себя тарелку, закончив обедать. — В моих воспоминаниях он всегда держался на расстоянии.

— Просто ваш отец тогда боялся сделать что-то неправильно, — объясняет Ава. — Всё-таки у него был плохой пример отцовства. И ему было сложно проявлять свои эмоции.