Я поднимаю голову и слабо киваю ему. Но, судя по его взгляду, он не верит мне.

— Стресс плохо влияет на развитие плода. Старайтесь избегать его, — советует Дамир. — Проходите в кабинет. Указывает на дверь.

Взяв себя в руки, я вхожу в помещение, температура в котором чуть ниже, чем в фойе. Ложусь на кушетку и жду врача. Ладони начинают потеть от волнения, а боль в груди усиливается.

Все не так!

Я должна была прийти на УЗИ с Валерианом. Мы бы вместе увидели нашего ребенка. Но мой малыш лишен этого. И мне становится ужасно обидно за него. Становится обидно за маму, которой тоже пришлось пройти через все это. Видимо, эта тяжесть в сердце никогда меня не оставит.

Мне приходится постараться, чтобы перестать об этом думать и переключить свое внимание на Анису. Она берет в руки аппарат УЗИ и внимательно смотрит на экран перед собой. Я наблюдаю за её реакцией, страшась увидеть на лице Анисы эмоцию, что вызывает у меня тревогу за ребенка.

— Беременность маточная. Срок очень маленький. Четыре-пять недель. — Девушка хмурится и начинает щуриться.

— Что-то не так? — уточняю я.

— Нет-нет. — Она улыбается, заметив мою реакцию. — Все хорошо. Переживать не о чем. Я запишу вас на УЗИ через три недели. Тогда смогу сказать больше. Сейчас я вижу только плодное яйцо.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Тогда я возьму у вас кровь для анализа. — Аниса протягивает мне полотенце, чтобы я вытерлась. — Можете вставать.

— Подождите.— Я нервно поправляя очки, потому что у меня есть вопросы, которые хочу задать. Но не знаю, смогут ли они на них ответить. — Ваш муж действительно очень умный?

— Я бы назвала его гением, — с мягкой улыбкой отвечает девушка. — У вас есть к нему вопросы?

— Да. Это касается генетических заболеваний.

— О! — Девушка удивляется.

— Мышонок? — Внезапно раздается стук в дверь.

— Входи, Дамир, — просит его Аниса, слегка краснея. Кажется, девушку смутило то, что он ласково позвал её.

Я заправляю одежду, прежде чем мужчина показывается в кабинете. Его взгляд сразу падает на меня, и он словно чего-то ждет. Будто уже знает, что есть вопросы, которые я хочу задать ему.

— У Вивиен есть вопросы к тебе, — сообщает ему жена, на что Дамир коротко кивает.

— Я вас слушаю.

Сев на край кушетки, я накрываю ладонью живот.

— Может ли алекситимия передаваться через гены? — интересуюсь я.

— Только в тридцати пяти процентах случаев, — не задумываясь, отвечает мужчина. — Но генетическую алекситимию можно скорректировать.— Он скрещивает руки на груди. — Предполагаю, отец вашего ребенка родился с этим недугом?

— Да. С годами все стало еще хуже. Сейчас он не может смотреть на лица людей. Всегда ходит в повязке.

— Скорее всего, ухудшению его состояния должна быть веская причина.— Дамир вопросительно вскидывает бровь. — Какая?

— Он ослеп и не мог видеть долгие годы.

— Понятно. — Мужчина задумывается. — Если хотите, я могу глубже изучить этот вопрос. Но потребуется время, чтобы найти решение для этой проблемы.

— Было бы неплохо.— Мой голос становится хриплым. — Спасибо вам.

У меня нет желания контактировать с Валерианом. Но сердце предательски кричит, что я должна ему помочь. Однако я не буду связываться с ним. Дамир и сам может это сделать. Главное, чтобы он не выдал меня.

Валериан

Воспоминания… Кажется, это самое ценное, что есть у людей. Хотя с какой стороны посмотреть. Маловероятно, что каждый человек захочет помнить, как ему причинили боль, разбили сердце или пытали. Есть моменты, которые лучше стереть из памяти. Но, к сожалению, мозг не запрограммирован удалять то, что нам не нравится. Если и избавляться от воспоминаний, то от всех. Однако, будь у меня выбор, я бы сохранил в голове всю агонию прошлого, чтобы не терять ни единой улыбки Вивиен.

Жаль, что проклятая судьба лишила меня выбора. Она сделала из меня обузу и инвалида, но, черт возьми, я готов бросить ей вызов.

Мне не нужно дожидаться результатов ДНК-теста. Я на девяносто процентов уверен, что Виви — дочь Максима. К тому же у меня нет времени ждать. Разговор с Самсоном дал мне понять, что моя память — это бомба замедленного действия. Неизвестно, когда она взорвется и заберет у меня всю жизнь.

Я закидываю в дорожную сумку несколько своих вещей и дневник, который веду каждый день. Закрыв её, надеваю на запястье широкий серебряный браслет с замком и нацарапанным на нем именем. Моим именем. В случае полной потери памяти, он станет моим путеводителем.

Перекинув сумку через плечо, я выхожу из комнаты, заранее убедившись, что Демьяна нет в коридоре. Брат наверняка уже закончил свой обход и пошел спать. Эта привычка никак не оставляет его. Бесшумно спускаюсь по лестнице и останавливаюсь перед столовой.