Генерал-губернатор Моллериус, высокий мужчина с четко очерченными чертами лица, встретил Карелина в кабинете, обставленном тяжелой деревянной мебелью и украшенном картами и гербами. Его взгляд был внимателен, но дружелюбен, что вселяло надежду.

— Матвей Сергеевич, — начал Иван Петрович с легким поклоном, — я хотел бы лично поблагодарить вас за успешное завершение столь сложного дела. Вы справились несмотря на обвинения и интриги. Мы создавали вам помехи. Прошу принять мои извинения. — Он немного помолчал. — А теперь, прошу, расскажите о ходе расследования. Дело, безусловно, заслуживает подробного разбора.

Матвей поклонился, сдерживая неловкость от столь открытого признания.

— Благодарю вас, ваше превосходительство. Если позволите, изложу все по порядку, — сказал он, выпрямившись. — Все началось в Кяхте, с убийства неизвестного посланника Далай-ламы. У него было письмо, адресованное российскому императору. Это послание, как теперь ясно, украл Бушмаков, человек хитрый и, как выяснилось позже, находившийся на грани разорения, а потому крайне нуждавшийся в деньгах. Как он завладел письмом — мы, вероятно, уже не узнаем. Либо посланник был подкуплен, либо обворован. Также пока неясно, как на него вышел Солье. Скорее всего, он уже был к этому времени в Кяхте и скрывался у Като, считая, что тот работает на японскую разведку.

Карелин прошелся по комнате, пытаясь собрать в голове все детали.

— Но Бушмаков, поняв ценность письма, решил воспользоваться им для собственной выгоды. Он спрятал его в автомобиле князя Борезе и заменил сундук. Было ли письмо изначально в сундуке, неизвестно. Возможно, так Бушмаков хотел гарантировать себе безопасность. Что и подтвердилось после нападения Като.

Губернатор кивнул, показывая, что следит за ходом мысли Карелина.

— Като, как выяснилось, был шпионом немецкой разведки. Он узнал о письме из донесений и пытался захватить его, напав на караван Бушмакова. Я считаю, что и Солье участвовал в нападении. Однако письма не нашли, и Като был убит. Вероятно, он хотел сдать Солье, и тот действовал на опережение. Так же он поступил и с Бушмаковым, поскольку они так и не смогли договориться о цене. Бушмаков требовал много, а кроме того делал намеки на перепродажу документа заинтересованным лицам. Вряд ли это было правдой, но Солье поверил и убил купца. Даже несмотря на то что тогда мог только догадываться, где письмо.

Матвей остановился, чтобы выждать момент, затем продолжил.

— Позже Солье подкупил Шеккера, чтобы тот забрал письмо из сундука князя по дороге в Танхой. Но тут все пошло наперекосяк. Шеккер, возможно, решил передать письмо русским властям или немцам — мы этого никогда не узнаем. Но он сбежал с сундуком. Солье не мог рисковать. Он убил Шеккера, выдумав версию о самозащите.

Губернатор нахмурился, но не перебивал.

— А по дороге в Танхой, куда Солье отправился с князем, ведь Борезе остался единственной зацепкой, письмо выпало из связки и было случайно обнаружено мной. Что было дальше, вам известно.

Матвей сделал паузу.

— Это был сложный и опасный путь, ваше превосходительство. Но правда всегда побеждает.

Моллериус, казалось, остался доволен услышанным. Он откинулся в кресле, глядя на Карелина с выражением признательности.

— Благодарю вас, Матвей Сергеевич. Вы доказали свою преданность и честь. Мы позаботимся о том, чтобы ваше имя было очищено.

Жена генерал-губернатора, Анастасия Петровна, элегантная женщина средних лет, вошла в кабинет. Ее движения были грациозными, а голос, мягкий и теплый, сразу создавал ощущение уюта.

— Матвей Сергеевич, позвольте и мне поблагодарить вас, — начала она, подходя ближе. — Иван Петрович рассказывал мне о ваших заслугах. Вы проявили редкую доблесть.

Матвей поклонился, смущенный таким вниманием.

— Благодарю вас. Но я всего лишь исполнял свой долг.

Дама улыбнулась, затем взглянула на мужа и села в кресло напротив Матвея.

— Я слышала, что в этом деле была замешана наша племянница, Аглая Тимофеевна.

Матвей кивнул, стараясь не выдавать лишних эмоций.

— Да, мадам. Аглая Тимофеевна оказалась в центре событий. Не могу не признать, что ее участие оказалось полезным.

Анастасия Петровна приподняла бровь, ее улыбка стала тоньше.

— Полезным? — повторила она с легким сомнением в голосе. — Возможно, вам виднее, Матвей Сергеевич. Но, боюсь, она сама так не считает. Аглая очень расстроена. Мы все наслышаны о том, что она успела натворить. Теперь она в своей комнате, уверяет, что больна, и отказывается кого-либо видеть.

Матвей нахмурился. Аглая, которую он знал как дерзкую упрямицу, не тот человек, кто с легкостью пасует перед трудностями. Однако поведение девушки на постоялом дворе и в поездке показывало, что внутри нее происходила внутренняя борьба.

— Простите за вопрос, но она в безопасности? — тихо спросил он.

Жена Моллериуса вздохнула и откинулась на спинку кресла.