Торт и шампанское в уже вечернем, темном лесу, окутанном сумерками и золотистым светом фонариков на деревьях и простеньких, но симпатичных гирлянд,– что могло быть лучше? Мне стула не хватило, но Вик беспечно усадил меня себе на колено, а я обняла его за плечо. Нам было вполне комфортно, и возражать никто не стал.

За столом гуляли байки, шутки и истории. Даже моя матушка рассказала пару смешных случаев уже со своей свадьбы с отцом, а бабушка так и вовсе заправски травила анекдоты. Один из индейцев, Элиа, примерно ровесник Вика, крепкий парень с волосами, завязанными в хвост, тоже здорово шутил. Судя по заинтересованному взгляду моей бывшей учительницы физкультуры, мисс Бишоп была сражена им наповал. Но время шло, и кто-то потянулся на пляж, а кто-то остался за столом. Предоставленные сами себе гости разбрелись. Мы вернулись на песок, когда музыка стала громче, и Вик пригласил меня потанцевать.

Мы тихонько соединили руки, он обвил мою талию. Поцеловав в лоб, элегантно, спокойно повел. Это был простой, безыскусный медленный танец на пляже, но мне большего было и не нужно. Может быть, какой-нибудь девушке хотелось бы, чтобы первый танец с мужем гости запечатлели на фотокамеру или на видео или чтобы мы были в центре всеобщего внимания, но мне было тогда хорошо – в тихой близости с человеком, с которым я связала свою судьбу. На небосклон медленно накатывали вечерние сумерки. Вдали зажглись первые звезды.

– Я не думал,– сказал Вик,– что все пройдет так… славно.

– А чего ты боялся?

Он задумчиво пожал плечами:

– Сложно сказать. Я всегда жду подвоха, ты меня знаешь.

– Да,– согласилась я.– Знаю.

К нам присоединились другие пары. Рашель и Тео закружились в танце, Дафна и Джонни тоже были неподалеку. Среди индейских гостей нашлось много парочек. Я спросила у Вика:

– Ты не был прежде знаком со своей родней?

– Никогда их не видел,– честно признался он.– Если бы не Адам с Тео, и не встретился бы. Адсила говорила, что Кит повздорил со своими, потому и ушел. Но я все же решился написать Аарону. Это родной брат моего деда. И дядюшка моего отца.

– Ух ты.

– Брат сахема,– кивнул он.– Живет в резервации Гранд-Ронд в Канаде. Я пригласил их, чтобы провести обряд.– Он помедлил и добавил: – Тот самый.

Мужчины запалили несколько высоких костров. Высокие столбы оранжевого пламени пробуждались близ воды, озарив лицо Вика, и я залюбовалась им, хотя в груди стянуло от волнения перед предстоящим ритуалом.

– Это будет…– я помедлила, стараясь подобрать слово.– Страшно?

Вик внимательно всмотрелся в мое лицо. Положил руку мне на плечо:

– Нет, не страшно. Просто непривычно. Запомни, Ли. Никто больше не сделает тебе ни страшно…

Он нагнулся и поцеловал меня за ухом, притянув к себе.

– …ни больно.

Я прижалась к его груди и медленно коснулась губами отпечатка собственных губ, оставшегося на рубашке еще с церкви. Зарывшись в теплые родные объятия, хотела забыться и отрешиться от всех тревог и проблем, но теперь, с наступлением ночи, мне становилось все беспокойнее.

А после, когда костры разгорелись выше, индейцы начали свой обряд.

* * *

Пока Адам и Тео занимали моих гостей, объясняя, что сейчас они станут свидетелями старого индейского свадебного обычая, могавки приготовили все необходимое для ритуала. Я растерянно посмотрела на мужа – однако тот лишь сказал:

– Ничего не бойся, чикала! Делай все, что скажут.

Женщины зажгли пучок бледно-зеленых листьев и веточку с белыми ягодами, окурив меня дымом. Они овеяли мое лицо и тело, поводя вдоль подола букетом и особенно задерживаясь близ живота.

– Не переживай,– тихо шепнула мне одна из девушек, пока остальные напевно читали слова неведомых мне молитв на незнакомом языке.– Виктор все рассказал. Это просто часть обряда. Мы изгоняем все зло и призываем духов дать новую жизнь через тебя.

– Это преждевременно,– неловко улыбнулась я, но меня никто не слушал.

Они взяли из глиняной чашки алой краски: пахла она травянисто. Ловкие смуглые пальцы скользили по моим запястьям, выводя узоры на руках, а затем женщины, обступив меня плотным кольцом, таким, что меня за ними было не увидеть, быстро расшнуровали и расстегнули мое платье.

– Зачем это?

– Так надо.

Я с беспокойством вытянула шею, чтобы взглянуть на Вика. Он стоял неподалеку с группой мужчин. Одни наносили ему на лицо раскрас такой же алой краской, провели алую полосу вдоль переносицы, будто широкой лентой, перечеркнули ею губы и скулы. Черная краска из другой чашки дымчатыми мазками окутала его глаза и лоб.

Другие мужчины расстегнули на нем рубашку, выводя на теле узоры. Его хвост расплели, а затем затянули волосы в тугую косу, украсив ее черными перьями. Читая молитвы и над Виком, один из старших мужчин наградил его хлесткой пощечиной – и я вздрогнула. Вик даже не пошевелился, покорно прикрыв глаза, когда его ударили и по второй щеке.