– Она была в шоке. Она не знала, что я был влюблен в тебя, потому и…так поступил. По правде говоря, я думал, что если она когда-нибудь и узнает правду, то только от Аверьяна, когда его в очередной раз охватит злость. Мне следовало сказать ей обо всем с самого начала, но это очень сложно сделать, когда встречаешь настолько чистого, светлого и чуткого человека. Своего человека, – уточняет он с поникшей улыбкой. – Я не хотел отпугнуть её, но теперь, кажется, отвернул от себя навсегда. Почему не пьешь кофе? – кивает Богдан на мою чашку. – Холодный – потом не вкусный.

– Я не думаю, что всё настолько печально. – Поднимаю чашку и подношу к губам. – Ей просто нужно немного времени, чтобы всё это переосмыслить. В конечном итоге она поймет, почему ты не был с ней достаточно откровенен. Ты ведь любишь её?

Богдан поднимает на меня живой и думающий взгляд.

– Конечно.

«Ничего подобного», – слышу я голос Аверьяна в своей голове.

– Я уверена, у вас всё будет хорошо. Нужно лишь немного времени, чтобы всё устаканилось.

Делаю вид, что пью кофе. Паранойя у меня или нет, но я не хочу рисковать и потерять сознание, а потом очнуться в багажнике автомобиля за три тысячи километров от родного дома.

Паранойя. Точно паранойя.

Мой телефон издает короткий сигнал: входящее SMS-сообщение. Я ставлю чашку на стол так быстро и неосторожно, что кофе проливается и на гладкую поверхность, и на пол. Замечаю внимательный взгляд Богдана и тихим голосом говорю:

– Надеюсь, что это Аверьян. Я ему столько раз звонила и писала, но его, видимо…очень задели мои слова, что я сказала ему утром. Кхм, – достаю телефон из сумочки как можно терпеливее. Надеюсь и в то же время боюсь: что если это Ника и новости у нее нехорошие? – На его месте я бы со мной тоже не разговаривала после такого.

– И что же ты ему сказала, если не секрет?

Архип: Задержи его. Если понадобится, говори то, что он хочет услышать. Это Богдан.

По моей спине стекает холодная струйка пота.

– Что там? – спрашивает Богдан. – Это Аверьян написал тебе?

Это Богдан. Его имя подчеркнуто.

– …Нет. Проклятая реклама.

– В такой поздний час, – качает он головой. – Совсем уже совесть потеряли со своей треклятой рекламой. Так и что ты сказала Аверьяну? Почему он вдруг исчез?

Убираю телефон обратно в сумочку, приказывая себе держаться. Если Архип написал, что это Богдан, которого я столько времени защищала от нападок собственного мужа, значит, у него есть весомые доказательства.

– Адель?

Что-то есть. Определенно есть, иначе Архип не написал бы мне это сообщение, находясь в соседнем помещении.

– Послушай, я не настаиваю ни в коем случае. Забудь. Давай просто выпьем кофе, и ты вернешься к гостям, а я поеду домой…

– Нет! – вырывается у меня. Я не должна дать ему уйти отсюда. – Не оставляй меня! Я просто…просто очень злюсь на себя. Это продолжается с самого утра. Я ведь столько наговорила ему в порыве гнева, что теперь совершенно не знаю, как всё исправить. И даже не знаю, стоит ли вообще.

– О чем ты говоришь?

О чем я говорю, господи?!

– Адель, ты вся дрожишь, – говорит Богдан и наклоняется к столику. Мое состояние сейчас – борьба между рвущимся наружу гневом и титановым терпением. – Ради всего святого, что между вами случилось?

«У меня сердце на части разрывалось, когда я не знал, где ты, что с тобой, жива ты или нет! А потом я часами смотрел на то, как ты спишь, ресницы твои пересчитывал! Я всё помню, словно это случилось вчера, потому что главная причина всего этого кошмара всё ещё рядом с нами! Может, если бы мы поменялись местами, ты поняла бы меня!»

Теперь я это действительно поняла. Когда Аверьян сказал мне эти слова, я всего лишь ужаснулась невозможной вероятности этого, а теперь ощущаю в полной мере, как голубые глаза напротив безжалостно режут на кусочки мое сердце, как их обладатель терзает мой разум вопросами, которые до этой минуты я даже и не думала задавать. Я продолжаю слышать голос Аверьяна, и с каждым разом в нем всё меньше надежды и веры в меня и в мои чувства. Потому что всё это чертово время я смотрела и слушала не его, а Богдана. Думала и говорила не о нас, а о Богдане. Надеялась и верила не мужу, а Богдану.

Смотрю перед собой сквозь собирающиеся в глазах слезы и тихо говорю:

– Я сказала ему, что ненавижу его работу. Что она его жена, а не я. И если он согласен со мной, то нам стоит всё прекратить, потому что я устала от того, что мне всё время приходится быть одной. Ты сам вчера видел: я приехала к мужу, чтобы найти поддержку, защиту, опору, но он снова был где-то, куда занесла его работа. Любимая и верная работа. Я жалею об этих словах, Богдан, – поднимаю на него глаза и смахиваю слезы с лица, – и в то же время не жалею ни секунды. Что-то подсказывает мне, что мы с Аверьяном…

– Что, Адель? – замирает его взгляд.

– Мы поторопились.

– Надо же. Я и подумать не мог, что ты так несчастна.

«Если бы ты помнила, как он ударил тебя, как преследовал и едва не убил, ты бы смотрела на него другими глазами».

Я с трудом сглатываю и говорю: