– Мне? – оглядываю яркую странность в своих руках. – От кого она?

– В документах не было никакой информации. Но мы обе знаем, кто её отправил, – играет она бровями и мечтательно поднимает взгляд. – Вот бы и у меня был такой же внимательный и заботливый муж!

Аверьян отправил мне подарок?

– Интересно, что там внутри? – любопытствует Ксюша.

Не знаю, почему, но я не думаю, что Аверьян выбрал бы коробку настолько яркого цвета. Она не просто края, а огненно-красная! Словно пылает, горит и пульсирует, как открытая рана.

– Адель?

– М-м?

– Так ты будешь её открывать?

Почему красный? Почему Аверьян выбрал настолько агрессивный и кровавый цвет, чтобы наладить со мной отношения?

– Да, я собираюсь её открыть, – отвечаю с задержкой. – Но я сделаю это в одиночестве.

Расстроившись, Ксюша пятится к двери.

– Ну ладно, тогда я оставлю тебя.

– Да, – говорю, завороженно таращась на коробку. – Спасибо.

Ксюша закрывает за собой дверь, а я снова возвращаюсь к рабочему столу. Ставлю коробку и сажусь в кресло, испытывая необъяснимое отвращение к этой пугающей штуковине. Да что за цвет-то такой жуткий?

Достаю ножницы из органайзера и разрезаю широкие белые ленты. Большой бант падает на стол, а мне кажется, будто это девушка в белом платье: легкий шелк, взлетев волной в воздухе, неизбежно тонет в огромной луже алой и густой крови…

Что за чепуха?

Трясу головой.

Что за ерунда только что пронеслась в моих мыслях?

Кошмарный цвет! Кошмарная коробка! Сбрасываю твердую крышку и раздражаюсь ещё больше, ведь внутренности обшиты красным и блестящим шелком, и под ним же прячется содержимое.

Мое дыхание неровное. Я почему-то не могу заставить себя убрать всю эту ткань и достать то, что скрывается под ней. Да что уж там: я, кажется, в принципе боюсь прикоснуться ко всей этой чертовщине, больше напоминающей окровавленное месиво, а не гребаный подарок!

Немного погодя беру коробку за низ и просто вытряхиваю на стол её содержимое: за тяжелым звуком следует быстрый и короткий.

Бросаю коробку на пол и смотрю на подарки: флакончик с красным лаком для ногтей и разорванная, потрепанная и пострадавшая от времени книга сказок.

– Что это? – спрашиваю шепотом, таращась на странные вещи несколько долгих секунд.

Подарок? Это подарок?

Осторожно беру флакон с лаком. Долго смотрю на него, разглядываю со всех сторон. Что-то есть в этом цвете, что-то приковывает мой взгляд, всасывает его в вязкую и пахнущую кровью субстанцию. Я вижу, как кисточка касается маленькой ногтевой пластины и неумело проводит по ней неровную красную линию.

«Это не навязчивость, – слышу я отдаленный мужской голос. – Я люблю тебя, Адель».

– Это же просто невыносимо! – говорю шепотом, видя одно и то же: кисточка красит маленькие ноготки.

«Не могу. Разбуди меня».

– Уходи. Я не могу тебя выносить.

«Адель, я люблю тебя. Я опьянен тобой».

Я вижу, как кисточка задевает кожу, и чувствую запах крови: он в воздухе и у меня на языке.

– Я не люблю тебя. Не любила, не люблю и не полюблю. Мы. Никогда. Не будем. Вместе.

Колебания в груди. Мое лицо вспыхивает. Медленно касаюсь его пальцами и вижу Богдана: удивленный, напуганный, но внушающий страх! Стеклянный флакон выпадает из моей руки, и громкий звук возвращает меня в реальность. Резко отталкиваюсь от стола, и спинка кресла громко ударяется о подоконник.

Что за дьявольщина здесь происходит? Смотрю на потрепанную книгу: на разорванном корешке почти черное с легким оттенком бордового пятно. Опускаю глаза на коробку: она валяется на полу у моих ног.

Этот красный…этот особенный красный триггерит меня. Он вызывает жуткие ассоциации: мясо, кровь, звук стали, вонзающейся во что-то живое…

Богдан ударил меня. Прямо сюда, по лицу. Это его руки на моей шее? Я чувствую его руки и не могу дышать…

Проклятая коробка! Пинаю её ногой и хватаю со стола свой телефон. Беру сумочку с дивана, видя боковым зрением этот чертов красный: коробка у шкафа, в шкафу – мое пальто. Проклятье!

– Я не могу дышать! Я не могу дышать! – кричу глухим голосом.

Красный – он везде. Из коробки сочится кровь, я чувствую её запах, её стремительное приближение. Мои ноги тяжелые, непослушные, я с трудом тащу свое тело к двери, задыхаясь от крепких рук на моей шее. Их ведь нет! Их нет! Что-то режется, стучит, бьется в моих ушах. Звон, стук, грохот, скрип – всё красное и вонючее: смесь крови, пота и мочи.

Хватаюсь за дверную ручку, чувствуя огромное давление и то, как лопаются сосуды в моих глазах.

Всё: светло, свежо и как будто нереально. Дети шумно пробегают мимо меня, за ними движется подросток на инвалидной коляске. Молодая мама с трехлетним сыном сидят на диване и смотрят мультики на телефоне. Из динамика звучит веселая детская песенка.

Здесь продолжается настоящая жизнь, но за дверью моего кабинета торжествует парализующий меня ужас.