– Ну всё, осталось только собрать чемодан! – плюхается она в мягкое кресло уютной кофейни на первом этаже. – Ты будешь что-нибудь есть?

– Нет, только кофе.

– Мне кажется, или ты похудела?

– Кажется, – отвечаю с улыбкой и делаю заказ.

На этой неделе мне не особо хотелось есть. Я хоть и зла на Аверьяна, но всё же переживаю за нас, а от этого еда теряет для меня всякий смысл.

– Я тебе сейчас сообщу умопомрачительную новость, – начинает нашу беседу Настя. – После Парижа, где Оскар представит меня своим друзьям, коллегам и серьезным деятелям искусства, я попробую себя в качестве ведущей познавательной программы о современном искусстве!

Вытаращиваю глаза.

– Серьезно?

– Ага, – улыбается Настя. – Со мной связалась личная помощница Алексис Монструм и предложила с ней встретиться.

– Алексис Монструм? Та самая? – удивляюсь я ещё больше. – Чьи братья – голливудские любимчики?

– Да, – смеется Настя. – Та самая. В общем, она будет продюсером программы и хочет, чтобы ведущей была не какая-нибудь светская львица с пластмассовым личиком и миллионом подписчиков, которая прославилась за счет громкой связи с известным музыкантом и теперь мнит из себя крутую бизнес-леди, знающую толк в искусстве, при этом не имея должного образования! – тараторит она, закатив глаза. – Алексис в восторге от моих работ! Наши взгляды и интересы совпадают!

– Прекрасно. Рада за тебя.

– Администрация канала во главе с её умопомрачительно привлекательным отцом пришла к выводу, что зрители буквально лишены возможности знакомиться с… Адель? – смотрит она на меня. – Что такое? Ты меня слушаешь?

– Да, – говорю, тряхнув головой. – Конечно! Как же мне не слушать тебя? Ты так много и интенсивно…говоришь.

– Ну-ка, ну-ка, – подается она к столу. – В чем дело? Говори же!

– Я очень рада за тебя! – говорю снова и стараюсь улыбнуться. – Ты большая молодец.

– Это я и так знаю! А у тебя-то что приключилось? Не юли и говори прямо.

Теперь и я стала той плачущей гадиной, которая перетягивает одеяло на себя в момент, когда у её подруги случается радостное событие. В свое оправдание могу лишь сказать, что мой пересказ событий прошедших выходных проходит быстро, четко и без огромного количества ненужных деталей.

– Надеюсь, Аверьян ему хорошо по морде прошелся, – первое, что говорит Настя, когда я замолкаю. – А вообще, конечно, рукоприкладство – это не есть хорошо.

– Ага, – говорю, бросив на нее скептический взгляд. – По тебе заметно.

– Значит, Аверьян до такой степени не доверяет ему, – задумчиво произносит она. – Может, зря он так все карты выложил? Теперь Богдан точно знает, что его лучший друг ненавидит его. Они не будут больше вместе ходить в тренажерный зал или ещё куда, так что теперь у Аверьяна нет возможности держать своего врага ближе к себе.

– Я знала, что ты ничего другого не скажешь.

– А что я должна сказать, по-твоему? Аверьян правильно делает, что не доверяет ему. С чего ради это делать? Я тебе столько раз говорила об этом!

– Я думаю, что Аверьян превращается в параноика.

– Даже если и так, на то есть причины. Сама подумай: разве не странно, что этот тип спутал свой домик с вашим? Почему не с любым другим, а именно с вашим, Адель?

– Не знаю.

– Почему бы не поехать в другое место? Например, сесть на катер и высадиться на каком-нибудь острове? Их здесь очень много! Загородных развлечений – пруд пруди, но эта парочка выбирает именно то место, что и вы. Случайно или нет, но это подозрительно. Ещё и срок ему отменили! – качает Настя головой. – Это нормально вообще? Черт возьми, он же сталкер! Он преследовал тебя, нападал, следил и даже похитил! И что? Вместо должного наказания – «идите с богом, вы свободны»? Бред какой-то.

– А ещё Дарина была влюблена в Аверьяна, – напоминаю и делаю глоток горячего кофе. – Выходные выдались на редкость насыщенными и информативными.

– Только не говори, что ты думаешь, будто между ними что-то есть!

– По правде говоря, я не знаю, что именно об этом думаю. Когда Богдан сказал мне, а потом ещё и всплыли эти совместные походы в тренажерный зал, меня чуть от злости не разорвало на части. Аверьян сказал, что просто не хотел меня беспокоить, но если так подумать, то что в этом такого?

– Действительно.

– Что такого в том, чтобы сказать мне: «Знаешь, мы тут с парнями в тренажерный зал ходим, и к нам присоединилась Дарина»?

– И не говори.

– Я-то уже привыкла к тому, что они вместе работают. И скажи он мне про это, я бы даже ничего такого не подумала.

– Угу.

– Но он умолчал об этом. Плюс ко всему эти её прикосновения, – ёжусь от отвращения. – Ты бы видела это!

– Да я бы ей просто кисть в обратную сторону выкрутила, и дело с концом.

– Рукоприкладство – не есть хорошо, да? – поднимаю бровь.

– Ну, я же не бить её собралась, а всего-то прокрутить конечность.