– Ничего такого, о чем следовало бы волноваться, – затряс он головой, словно цепляясь за последние ниточки. – Это всё подростковые глупости и ожидания, которые, возможно, просто по ошибке перекочевали во взрослую жизнь.

– Какие ещё, к черту, глупости и ожидания? – спрашиваю сквозь зубы. – Говори, как есть!

Богдан резко выдыхает и поджимает губы. Задумчиво почесав колючий подбородок, он устремляет взгляд на меня и отвечает:

– Дарина лет с двенадцати была влюблена в Аверьяна. Всё время за Архипом таскалась, потому что мы дружили и много времени проводили вместе. Всегда пыталась угодить Аверьяну, понравиться и быть полезной. Но это всё в прошлом, Адель. Аверьяна здесь много лет не было, а в те редкие встречи, которые случались на совместном отдыхе с родителями, он, как и раньше, не обращал на нее внимания. Ну, я имею в виду в том смысле, о котором ты подумала.

Вот так…новость, черт возьми.

– Дарина была влюблена в него? – повторяю, стремительно утопая в вопросах. – Была или…

– Адель, это в прошлом. И к тому же вы с Аверьяном женаты, так что даже не думай забивать голову этой чепухой…

– Адель! – раздается громкий, властный и тяжелый голос за моей спиной. Я вздрагиваю, перепуганно смотрю в голубые глаза Богдана, устремленные в сторону домика. Тяжелые шаги приближаются. – Что происходит? Что вы тут делаете?

– Доброе утро, Аверьян, – здоровается Богдан, отступив от меня на шаг назад. – Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

В моей голове молниеносно возникает паршивая сцена: мой муж и его подружка, как какие-то недоразвитые подростки, потешаются над Богданом, который кажется им странным, смешным, глупым и просто не своим. Как когда я стала частью этой семьи и все вокруг смотрели на меня косо, запугивали, смеялись и издевались, потому что из-за меня не возвращался домой их любимчик. Все, кроме…Дарины. Тогда почему она защищала меня, если любила Аверьяна и ждала его возвращения?

– Превосходно, – отвечает мой муж металлическим скрежетом, а не голосом. Он берет меня за плечо и снова спрашивает: – Что вы тут делаете?

Аверьян вынуждает меня встать к нему ближе. Его озлобленный взгляд испепеляет меня и винит во всех смертных грехах.

– Мы разговариваем, Аверьян, – отвечаю, выдерживая его тяжелый взгляд. – Беспокоимся о тебе и пытаемся найти объяснение случившемуся.

– Не надо обо мне беспокоиться, – говорит он, сжимая мою руку. – Ясно? Не надо.

– Мы очень волновались за тебя, Аверьян, – говорит ему Богдан. – Ты внезапно отключился, и…

– И волноваться обо мне не нужно! – перебивает он ожесточившимся голосом. – На часах шесть утра, что ты здесь забыл?

– Аверьян! – гляжу на него удивленно. – Перестань! Мы всю ночь не спали, переживали за тебя, и всё пытались понять, когда ты успел так набраться?

– Иди в дом, Адель! – приказывает он мне, сжав мое плечо ещё сильнее. – Живо!

– Что ты делаешь? Мне больно!

– Аверьян, не делай этого, – говорит Богдан, выставив вперед руки. – Я ухожу, слышишь? Только успокойся.

– Иди в дом, я сказал! – повышает он голос и буквально отшвыривает меня от себя. – В дом, Адель!

– Ты спятил? – произношу дрожащим шепотом. – Ты что делаешь-то?

– Ты в порядке? – спрашивает меня Богдан, а я только и успеваю увидеть его перепуганный взгляд прежде, чем он падает на землю от внезапного удара по челюсти.

– Аверьян! – кричу от ужаса, задрожав всем телом. – Боже, что ты наделал!

Он не слышит меня. Садится на корточки и хватает Богдана за грудки.

– Тебя волнует, в порядке ли она? Та, которую ты посмел когда-то ударить?

– Аверьян, успокойся! Отпусти его!

– Ты думаешь, я не понял, что ты сделал? – рычит он ему в лицо, не слыша меня. У Богдана рассечена нижняя губа, алая кровь стекает по подбородку. – Стратег чертов.

– Аверьян, пожалуйста, отпусти его…

– …О чем ты говоришь?

– Молчи и слушай: не вздумай больше приближаться к ней! – кивает Аверьян в мою сторону. – Держись от нее подальше вместе со своей очередной поганой актрисой!

– За языком следи, – огрызается Богдан. – Ты говоришь о моей девушке.

– Ни встреч, ни разговоров, ни взглядов издалека, – продолжает Аверьян, – Ты меня понял?

– Отпусти его, Аверьян! Немедленно!

– Я что тебе сказал, Адель? А?! Что я тебе сказал?!

– Адель, пожалуйста, уйди, – просит Богдан, стыдливо закрыв глаза.

– Ты меня не услышал?! – трясет его Аверьян. – Не понял, что я только что тебе сказал?! Только подойди к ней снова, и на сей раз непременно окажешься за решеткой!

Отчаяние уступает место горячей злости, и я бегу в домик. Мои пальцы вонзаются в кожу головы, я не знаю, куда себя деть и что сделать, чтобы прекратить всё это безумие.

Аверьян говорил со мной, как с дрессированной собакой. Нет, как с существом без головы и собственного мнения! Я всю ночь глаз с него не сводила, ругала себя за чертов ужин, который всё испортил, а он вдруг просыпается и ведет себя, как…безумец.