Вика издает протяжный вздох и расплывается в мечтательной улыбке.

– Андриан Монструм – самое обворожительное чудовище на свете!

– Я ему передам.

Вика пищит от радости и тут же замолкает, виновато оглядев нас:

– Простите. Я просто действительно обожаю его. Как актера, разумеется. Кхм.

– И когда тебе стало известно, что твой август занят? – спрашиваю Аверьяна.

– Тебе точную дату назвать? – смотрит он на меня.

– Приятного аппетита…всем, – желает нам Вика.

– Думаю, для тебя это невозможно, учитывая, что в последнее время ты стал слишком рассеянным и забывчивым, – комментирую и устремляю взгляд на Богдана. – Знаешь, когда я узнала о свадьбе твоих родителей, Богдан? Вчера ночью. Мой дорогой муж забыл поставить меня в известность, так что я упустила возможность весело провести время на девичнике твоей мамы. Кстати, когда, во сколько и где пройдет торжество? А то ведь Аверьян может и не сказать мне. Забудет, уснет где-нибудь или уедет в другую страну, а я и знать ничего об этом не буду.

– Вы нас извините? – говорит Богдан, отодвигая стул. – Мы отлучимся на пару минут.

– Нет, постойте, я не хотела… – обращаюсь виноватым голосом и смотрю на него, а потом на Вику.

– Нет, нет! – говорит он мне. – Всё в порядке, не беспокойся. Провожу Вику в дамскую комнату, а сам возьму ещё бутылку вина. Мы сейчас вернемся.

Вика старается поддержать меня улыбкой, но её настороженный взгляд то и дело возвращается к Аверьяну. Мне снова совестно перед ними, и я в который раз жалею, что настояла на этом ужине.

– Что тебе не нравится? – спрашивает Аверьян прямо и сурово, когда Богдан и Вика уходят. – Я уезжаю не завтра и перед фактом тебя не ставлю. До августа ещё четыре с половиной месяца.

– Что здесь делает Дарина? – спрашиваю, глядя в его раздраженные глаза.

– Откуда мне знать, что она здесь делает? Мы сейчас говорим о тебе, которая решила вдруг выяснить отношения на глазах у своего тайного обожателя. Хочешь его порадовать и обнадежить?

– Что ты несешь вообще? – от злости у меня сводит мышцы лица. – Стоило мне отлучиться на пару минут, как ты уже сидишь со своей давней подружкой и откровенно наслаждаешься её сиськами, которые активно полируют твое плечо!

– О-о, – усмехается он, постучав пальцами по столу. – Так моя жена ревнует. И нашла же к кому.

– Мне больно! – говорю как есть и решительно смотрю на него. – Мне больно от того, что ты впервые решил заговорить о детях только для того, чтобы задеть и подразнить Богдана, которому до лампочки твои колкости и насмешки.

Несколько секунд Аверьян молча и напряженно смотрит на меня, а потом разворачивается ко мне на стуле и с приглушенным рычанием говорит:

– Не ведись на их любезности и открой пошире глаза, Адель. Эти двое – никакая не влюбленная парочка. Этот спектакль устроен только для тебя.

– Если так, то твоя Дарина тоже в нем участвует.

– «Твоя Дарина»?

– Не моя же, – усмехаюсь, делаю глоток вина и тоже поворачиваюсь к нему. – Тебе, видимо, очень нравится с ней работать.

– Не думал, что скажу это, но ты ведешь себя глупо.

– Не думала, что скажу это, но ты ведешь себя как бессовестный и бесчувственный козел!

Ставлю бокал на стол и громко отодвигаю стул.

– Ты куда собралась? – берет он меня за руку.

– Воздухом подышу, – отвечаю сквозь зубы и одергиваю руку. – Не иди за мной!

Давно у меня не было таких странных дней. Утром я узнаю, что муж не ночевал дома, в обед поддаюсь чувствам и охотно прыгаю в его объятия, а вечером уже не могу смотреть на него. Он даже не услышал меня. Не понял, почему внезапный разговор о детях так задел мои чувства. Всё, о чем думает Аверьян, связано исключительно с Богданом и его тайными замыслами!

Выхожу на улицу и моментально оказываюсь в объятиях вечерней прохлады. Сейчас бы сигарету. Черт возьми, который раз за этот вечер думаю о долбанной сигарете?

– …Адель? – Я резко оборачиваюсь. Богдан медленно выходит на улицу, настороженно глядя по сторонам. – Почему ты здесь?

– Вышла подышать.

– Ясно. Всё в порядке? – спрашивает он с таким видом, словно не знает, как себя вести и можно ли ему в принципе говорить со мной без свидетелей. От этого мне становится противно на душе.

– Да, вполне.

– Ладно. – Глянув в одну сторону, потом в другую, Богдан отступает. – Не задерживайся тут. Холодно. Ещё заболеешь.

Он уже открывает стеклянную дверь и почти заходит в здание.

– Богдан? – окликаю его, обнимая себя за плечи. – Можно тебя на пару слов?

Он не уверен, что можно. Не уверен, что это хорошая идея.

– Я просто хотела извиниться, – говорю со вздохом и отчаянием.

– За что именно? – медленно подходит он ко мне.

– Мы с Аверьяном испортили вам выходные.

– Что за ерунда? – пытается он улыбнуться.