Взгляд упал на серебристую крышку ноута: в двухкомнатной квартире, где одна комната полностью была отдана под детскую, подобие кабинета Альбина себе устроила на кухне. Я узнала модель – она стоила шестьдесят тысяч и была полной копией той, что стояла в кабинете у Аскольда. В углу крышки темнели тонкие линии. Я пригляделась. Одна вертикальная с ответвлениями, другая похожа на латинскую R. Руны.

Подарок от Аскольда? Но если так, зачем порча? Или это извинение?..

Секунду поколебавшись, я открыла ноутбук. Он тут же ожил, не запросив пароль. Я уставилась на хаос раскиданных по экрану документов. «Расписание», «расписание следующий год», «фотосъемка Танюша годик», «фотосъемка Танюша полгодика», «презентация курса», «отдых 2015», «А».

«Кто-нибудь, пожалуйста…»

Палец замер над тачпадом. Я снова зажмурилась. Не сейчас, милый. Потерпи, поживи еще немного. А там, если не полегчает, я приду за тобой.

Я шумно выдохнула и, открыв глаза, наугад щелкнула по документу «А». Взгляд заскользил по строчкам.

«Я хочу, чтобы ты сделала следующее. Когда я приду, не надо меня встречать. Жди на кровати, лежа на спине. Одежду можешь оставить, но никаких штанов или джинсов. Подойдет длинная юбка свободного покроя. Волосы должны быть распущены…»

Вера, полгода назад

За первым учебным днем последовала первая студенческая вечеринка. Сначала я категорически не хотела на нее идти. Потом неожиданно заявился Лестер и как бы невзначай обронил, что я похожа на тридцатилетнюю матрону. Я понятия не имела, с каких пор женщины в тридцать стали матронами и что в этом плохого, но на вечеринку в итоге поехала. Правда, после пары коктейлей вернулась. А дома вместо того, чтобы пойти спать, продолжила пить – одна, на кухне. У Аскольда могло не водиться хлеба, но две вещи были всегда: молоко для утреннего кофе и красное вино для ритуалов.

После второго бокала я решила, что Лестер прав. Одногруппники скучные. Точнее, они, скорее всего, нормальные – это я скучная. И старая. За вечер я несколько раз наблюдала, как беззаботные девушки сливались в поцелуях с такими же беззаботными парнями. А стоило одному из них спросить, хочу ли я потанцевать, как я мигом вызвала такси.

Я подняла бокал и посмотрела сквозь темно-красную жидкость на свет. Без-на-деж-но. Мне двадцать три. В последний раз ко мне прикасался мужчина, когда Антон сделал то, что сделал. Не нужно ждать тридцати, чтобы превратиться в… как там было? Монахиню? Матрону?

– Привет.

Шаркая кожаными тапочками, на кухню вошел Аскольд. Он был в футболке и полосатых пижамных штанах. Волосы спутанные, глаза уставшие. Похоже, до этого он спал.

Аскольд открыл холодильник и достал молоко.

– Я тебя разбудила? – не оборачиваясь, спросила я.

– Нет.

– Это хорошо…

Он налил в стакан молока и уже собрался уйти.

– Аскольд?

– Да?

– У тебя есть девушка?

Спина в белой футболке застыла. Он медленно, как в фильме ужасов, обернулся. И после небольшой паузы бесцветно ответил:

– А что?

– Значит, нет?

Взгляд его метнулся к бокалу у меня в руке. Ничего не выражающее лицо стало еще более безучастным.

– Мне это не нужно.

– Что, и секса у тебя не бывает?

Аскольд помедлил несколько мгновений, но в итоге выдал что-то нечленораздельное, что при наличии фантазии можно было принять за «нет».

– И тебе не хочется?

На этот раз пауза перед ответом была дольше.

– Иногда.

– И что ты тогда делаешь?

Тишина легла мне на плечи тяжелым давящим покрывалом. Но я не отступала. Подумаешь, давит. Маг хренов. А я вообще Зима!

Я упрямо вскинула на него взгляд.

– То же, что и все, – ответил Аскольд и совсем слился с пространством. Если бы мог, он, наверное, растаял бы в воздухе.

– А что все?.. – Я осеклась. Немигающий взгляд словно бы говорил: «Не ходи туда. Не переступай черту». Но выпитое вино подсказывало, что сейчас как раз самое время ее переступить. – Ты мастурбируешь?

Аскольд издал такой тяжелый вздох, что я сперва подумала – ему больно. Потом снова развернулся, явно намереваясь уйти.

– Доброй ночи, Вера.

– И когда я дома, тоже?

Еще один вздох. Аскольд замер.

Я взяла за ножку наполовину полный бокал. Потом подумала и прихватила всю бутылку. Поравнявшись с ним на выходе из кухни, на секунду остановилась.

– А ведь мы как-то целовались, – заметила я, обращаясь к пространству перед собой.

Выпитая на вечеринке текила вступила в схватку с вином. Ну нет, не хватало еще… Я несколько раз сглотнула.

– Тебе не понравилось, – сухо ответил Аскольд.

– С чего ты взял?

Он медленно повернулся ко мне. Стакан с молоком – пьет он его на ночь, что ли? – держал уже двумя руками, будто не доверяя себе. Черные глаза внимательно меня разглядывали.

– Это приглашение? – негромко спросил он.

Время истончилось. Тишина обтачивала секунды в крошечные бриллиантики – они скатывались к моим ногам сверкающей россыпью, блестели, переливались… Я вдруг поняла, что мы стоим друг напротив друга почти вплотную, и мой лоб как раз напротив его губ. Но целовать меня в лоб он, конечно, не собирался.

– Может быть, – очень тихо ответила я.

– Может быть?