Пальмира вернулась за широкий стол Аскольда, достала кусок воска, кинула в кастрюлю и принялась растапливать в кипятке. Губы беззвучно зашевелились, густые черные брови почти сошлись на переносице. Запахло топленым воском, и почти сразу раздалось шипение – ведьма вылила воск в емкость с прозрачной водой, потом достала получившуюся фигурку, держа ее кончиками длинных ногтей, неодобрительно глянула сквозь многочисленные дырки и задумчиво выдала:

– Порча.

Я невольно вспомнила, как Аскольд говорил это слово клиентам: безучастно и сдержанно, просто констатируя факт.

– А где сейчас эта девушка?

Пальмира прикрыла глаза – накладные ресницы легли на гладкие щеки.

– В комнате. Там есть кровать… Стол, узкий такой, маленький, у стены. Шкаф – большой, как из прошлого века. Окно недавно меняли…

Грудную клетку сдавило напряжение. Когда я последний раз была у Альбины, она своей силой выбила стекло в оконной раме. Но если Альбина у себя дома, почему мне никто не открыл?

– Что за порча? – спросила я, даже не пытаясь скрыть нетерпение.

Пальмира поднесла к лицу фигурку, похожую на покореженное яйцо с прорехами.

– На бесплодие, – задумчиво сказала она. – Но она же недавно родила…

– Да.

– Ребенок жив?

– Да, – тупо повторила я и запоздало подумала: разве не я должна задавать вопросы?

Пальмира тяжело опустилась в кресло. Под глазами у нее залегли тени, кожу прорезали морщины. Ритуал словно состарил ее.

– Вот угораздило… – пробормотала ведьма, и мне почудилось сочувствие в ее голосе.

– Но Альбина же жива? Ей можно помочь?

Пальмира угрюмо вглядывалась в пламя свечи

– Посередке она. Только странно это… – Ведьма подняла на меня свои черные глаза. – Она ведь как ты?

– Что вы имеете в виду?

Пальмира затушила пламя пальцами. В кабинете стало так тихо, что я слышала, как в опустевшей приемной печатает Маргарита.

– Ты не дури меня, раз уж пришла, девонька. Сказала «А», так и «Б» говори.

Не отрывая взгляда от потухшей свечи, я медленно кивнула.

– Вы ей поможете?

– Помогу, отчего ж не помочь. В следующую субботу у вас дома.

– У нас?.. Почему?

– Врата. У вас должны быть врата между миром живых и мертвых.

«Может, потому, что я и есть этот мир», – подумала я про себя. А вслух сказала:

– Почему в субботу?

– Полнолуние, – ответила Пальмира и сцепила перед собой сомкнутые пальцы. Весь ее вид говорил о том, что она чего-то недоговаривает.

– И все?

– Остальное мне нужно проверить. – Она сжала губы и стала похожа на черную наседку, охраняющую свое гнездо. – А сейчас уходи. Я больше ничего не скажу.

* * *

Я смотрела в раскрытый учебник по истории современной России. На понедельник поставили контрольную по всему двадцатому веку, и мне каким-то образом надо было освежить в памяти половину того, что я зубрила перед ЕГЭ. Веля проснулся и побрел крутить колесико. Я перелистнула страницу, втайне надеясь, что глава закончится, но меня встретил новый массив текста.

Очень хотелось кофе. А еще хоть какой-нибудь ясности. Хоть в чем-то.

Фрося перезвонила час назад. Сказала, что Альбина не приходит в себя уже две недели. В больницу везти ее смысла нет – все равно не умрет.

– Если не умрет, то можно не волноваться? – уточнила я, даже не пытаясь скрыть сарказм.

– Ну, можешь поволноваться, – холодно отозвалась та. – Если есть время.

Я подперла щеку кулаком.

Если Пальмира права, то Альбина застряла между жизнью и смертью от того, что кто-то навел на нее порчу. Но как можно сделать Весну бесплодной? И что теперь будет: кому-то придется стать новой Девой или все-таки удастся спасти нынешнюю? И почему этим не занимается Лестер? Куда он вообще делся?

Я закрыла учебник.

Веля сонно крутил свое колесико. Может, все-таки купить ему подружку, как собирался Аскольд? Тогда у нас наверняка появится целый выводок рыжих комочков… Лучше уж друга.

Я придвинула ноутбук и набрала «купить хомячка Москва». Поисковик запестрил фотографиями черных, белых, рыжих и полосатых зверушек. Если Веля рыжий, может, ему понравится такой же? Или лучше кардинально другого – например, белого?

Идиотка. У меня жизнь похожа на комок пластилина, который кто-то смял грубыми пальцами, а я думаю, какого цвета хомячка купить.

Я захлопнула крышку ноута.

Кофе хотелось до дрожи в пальцах. Резко поднявшись, я поставила чашку под носик кофемашины и нажала на «капучино». Не умру же я от одной порции? Кофемашина зашумела, и от привычного звука стало немного легче.

На столе тренькнул телефон. Сделав большой глоток, я глянула на экран: в чате «Еда» Антон спрашивал, где плюсы. Я сфотографировала полную чашку и отправила ему.

Антон, 19:07:

Кофе?

Вера, 19:07:

Капучино.

Антон, 19:08:

Ну молодец.