По дороге я искала информацию о госпоже Пальмире, но, кроме пары упоминаний на черных форумах, которые мне как-то показал Аскольд, ничего не было. Да и те не добавили определенности: деревенская магия, порчи, привороты, работает с духами, берет недорого.

Если эта Пальмира берет недорого, то откуда у нее деньги, чтобы арендовать кабинет в центре Москвы?

– Вера Александровна! – Увидев меня, Маргарита расцвела. Она тоже не изменилась: та же красная помада, совершенно не подходящая грубоватым чертам, брючный костюм и рыбьи глаза, которые не улыбались, когда улыбался ярко накрашенный рот. – Добро пожаловать в офис госпожи Пальмиры. Хотите кофе? Чай?

Кофе тут наверняка еще тот, что заказывал Аскольд.

– Нет, спасибо. – Я достала кредитку. – Оплата картой?

Улыбка Маргариты стала шире.

– Для вас бесплатно. Госпожа Пальмира вас ожидает.

Я спрятала кредитку и направилась к двери. Кем бы ни была эта госпожа Пальмира, разговор нам предстоял долгий.

Я неслышно прикрыла за собой дверь. На первый взгляд тут всё осталось по-прежнему, только на широком столе царил бардак: вперемешку лежали заляпанные воском тряпицы, маленькие квадратные зеркала и камешки-руны. На серебряном подносе высилась красная крученая свеча.

А за столом сидела… ведьма из института, которая пыталась предупредить меня об опасности для Аскольда.

– Заходи, девонька, – благосклонно велела Пальмира. Голову ее украшала корона из толстых кос, в ушах покачивались крупные золотые кольца. – Я уж заждалась. Думала, подарка моего не оценила. Не понравился, что ли?

Я прислонилась спиной к двери.

– Какого подарка?

– А мужчина, который приходил к тебе. – Пальмира чиркнула спичкой, и перед ней вспыхнуло пламя свечи. – Ничего хорошего тебе от него бы не было.

– Мужчина? – Я чувствовала себя попугаем, который бездумно повторяет услышанное. Ночью что-то дважды меня будило, и весь цикорий мира не смог бы добавить мне бодрости и ясности ума.

– Ты не стой, проходи, – благодушно пригласила Пальмира, внимательно глядя на меня сквозь пляшущее пламя. – Тот мужчина, что был у тебя недавно. Сердечко у него, окаянного, остановилось.

Вопрос, который я собиралась задать минуту назад, растворился в воздухе.

– Так это вы его убили?!

Блестящие, густо накрашенные губы сложились в хищную усмешку.

– Ты хотела сказать «спасибо»? Всегда пожалуйста, милая.

– Как это… Как это возможно? Я же сама видела…

Я пыталась сказать, что видела, как умрет Станислав Беленький: в старости, опутанный проводами и трубками, в больничной палате. Разве можно изменить судьбу?

Пальмира откинулась на спинку шефского кресла Аскольда и принялась задумчиво перебирать карты, поглядывая на меня поверх пламени свечи.

– Что видела, то мхом поросло и сгинуло. – Неестественно длинные черные ногти постукивали по ветхому картону. – Моя воля поперек его встала. Я судьбу его переломила.

– Так бывает?

– Все бывает, милая.

– Зачем вы это сделали? – Я наконец отлепилась от двери и шагнула к ней. В голове раздался едкий внутренний голос, напоминающий голос Лестера: «А чем ты лучше? Разве не ты собиралась убить этого человека пару дней назад?»

Пальмира пожала крупными плечами.

– Говорю же, подарок. С такими, как ты, лучше дружить.

– Так это вы со мной подружиться пытались в институте?

Я судорожно соображала. Если она может убить человека на расстоянии, что ей помешало бы убить Аскольда? Но зачем предупреждать меня? Разве что отвести от себя подозрение…

Я подошла к столу и положила ладони на столешницу, позволяя воображаемому ледяному жгуту сжать мерно бьющееся сердце напротив.

– Вы знаете, кто убил Аскольда?

Я сосредоточилась на ее сердцебиении. Оно было удивительно спокойным, а сердце – здоровым, какое бывает только у детей или пышущих жизнью подростков.

– Кто убил Аскольда? – повторила я, глядя в черные глаза под длинными накладными ресницами.

– Ты, – не мигая ответила ведьма. – Ты его убила. Усыпила и забрала. Ты ведь и есть Смерть.

Пришлось вцепиться пальцами в стол, чтобы не отшатнуться.

– Но ты не хотела убивать его, – прищурившись, продолжила ведьма. Взгляд непроницаемых глаз только что дырку не просверлил у меня во лбу. – Кто-то другой был до тебя… Расскажи-ка мне, как он умер. – Пальмира снова взялась тасовать карты.

– А вы не в курсе? – я не сдержала насмешку.

– Ты мне скажи, что видела, – велела она. – И не нависай, девочка. Я про свою смерть все знаю. Рано мне.

– Аскольду тоже было рано.

Густые брови выгнулись. Пламя свечи взметнулось, лизнуло невидимую стену между мной и ведьмой. Из колоды словно сама собой вывалилась потертая карта. Пальмира молча подняла ее.

– Суд, – веско произнесла она. – Знаешь, что это значит?

– Нет.