– Ну и помирай, если так охота.

Я вернулся за компьютер и включил видео «Бухучет в коммерческой организации». Курс программирования закончился для меня на третьей лекции. Через неделю я записался на курс по специальности, которую мама называла «самой надежной в мире».

– Учет незавершенного производства и готовой продукции обычно осуществляется путем составления подробных списков, – вещал лектор.

Я зевнул и обернулся к Джеку. Сколько собака может прожить без еды? Он и так худой, можно ребра пересчитать, когда лежит. Зачем вообще было забирать его… Нина хотела оставить себе, но Джек скалился и рычал на нее. А Лестер несколько раз повторил, что Нине нужен настоящий друг – только тогда он поможет мне с мамой. Хотя после того, что он заявил про детей Весенней Девы, я сомневался, что из этого что-то выйдет. Убить ребенка – не проблема, но выкрасть его и не попасться?.. Особенно если нынешняя Весна не отдает своих детишек, как это делала Фрося.

Я выключил лекцию.

– А главное, где гарантия, что это поможет? – сказал я вслух, повернувшись к Джеку. Тот не отреагировал. – И где гарантия, что он не врет?

Блестящие черные глаза безучастно наблюдали за мной. Джек напомнил мне своего тезку – моего собственного пса, которого заморозила Хельга. Он даже не успел толком ничего почувствовать…

– Вот ты туша мохнатая.

Открыв поисковик, я вбил «собака не ест что делать». Продравшись сквозь рекламу мночисленных ветклиник, нашел пару статей.

«Если ваша собака не ест и вы уверены, что она не болеет, возможно, ее подкормили домочадцы…»

Без меня Джека точно никто не кормил. Я и отлучался-то всего на пару тренировок.

«Раньше питался иначе…»

А хрен его знает, как он питался у своей старушки.

«Возможно, причина голодания – стресс из-за смены обстановки. Иногда помогает дать питомцу вещь из его предыдущего дома – игрушку или полотенце. Тогда он почувствует себя в безопасности».

Я крутанулся на стуле. Часы на ноуте показывали два. Вечером опять тренировка. Успею? Даже если да, вряд ли у Нины есть ключи. Разве что она снова прожжет дверь… Я оглянулся на безжизненного Джека.

Надо просто отдать его. В ветеринарке только за осмотр взяли пять тысяч.

– Вот ты!.. – тихо ругнулся я сквозь зубы и поднялся. Заостренные уши дрогнули. – Лучше бы я тебя там оставил!

* * *

Артём, 14:50

Салют спасателям:) Ты дома?

Нина, 14:51

А что?

Артём, 14:53

Хотел проведать. Нельзя?

Нина, 14:53

Можно…

Я отложил телефон и привычно потер место давно зажившей раны. До «Лихоборов» оставалась пара станций, поезд то и дело останавливался в тоннеле. Сиденье напротив пустовало, в черном окне отчетливо было видно мое лицо – некогда красивое, а сейчас осунувшееся и пустое. Светлые волосы, которые так нравились Юле, беспорядочно лежали на плечах – мне было лень их расчесать. Неудивительно, что Нина не торопилась сближаться. Иногда я сам себе был противен.

«Даже твоя мама не хотела с тобой жить», – произнес едкий голос в глубине подсознания, похожий на голос Эдгара. Раньше он любил повторять: никто, ни одна живая душа меня не любит. В глубине души я до сих пор считал, что он прав.

Прикрыв глаза, я провалился в воспоминание.

– Пожалуйста, забери меня! Обещаю, я больше не буду с тобой спорить! И к тканям не прикоснусь! Ничего не буду трогать!

Я стою у дома Спартака, прижимая к уху трубку. Мама не отвечает, поэтому я записываю ей сообщение на автоответчик.

Мне восемь. Спартак еще не сделал ничего плохого: ни разу не наказал меня, даже не наругал. Правда, дома армейская дисциплина: из-за стола встанешь, только когда доешь, спать ровно в девять, из школы, будь добр, приноси одни пятерки – четверки для дураков. А ты ведь не дурак, Тёмка?

Я выбежал из-за стола прямо посреди ужина и бросился на улицу. Только бы мама ответила…

Снова включается автоответчик. Я вижу, как из-за угла дома показывается мощная фигура. В руках у него нет ремня, только ключи, но я почему-то уверен, что на мне не останется живого места.

Мама наконец берет трубку.

– Что, сынок? – устало спрашивает она.

У меня вдруг пропадают слова. Я молча смотрю, как приближается Спартак. Еще шаг. Еще…

– У тебя все в порядке? Прости, тут связь плохо ловит. Я сейчас выйду на улицу…

– Можно, я к тебе приеду? – выпаливаю я на одном дыхании. – Я буду хорошим! Честно, я не…

– Тёмка, мы же это уже обсуждали. Тебе нельзя сюда.

– Но почему? Что такого случится, если я приду в избушку?

Мама вздыхает.

– Детям не место в лесу.

– Но ты же там живешь! Я буду жить с тобой!

– А ну марш домой! – Спартак нависает надо мной, и я чувствую, как подбородок предательски дрожит.

– Ты меня больше не любишь? – успеваю шепотом спросить я, прежде чем из рук вырывают трубку. – Мам!