Я впервые видела город при свете дня и не из окошечка кареты. Солнце еще не поднялось над крышами, хотя было уже довольно светло и народа на узких улицах хватало. Горожане спешили куда-то с озабоченными лицами – ну прямо как у нас по утрам. Разве что здесь я почти не видела ярких цветов: все были одеты сплошь в серое и коричневое – даже мое синее платье выделялось. И проезжая часть пустовала, хотя прохожие старались на нее не высовываться, а, переходя, оглядывались. Как выяснилось, не зря – вдруг загремели копыта, и по улице промчались трое всадников, так стремительно, что я даже толком разглядеть их не успела. Промелькнуло зеленое и красное – и унеслось, только прижимался к стене подросток, едва успевший вывернуться из-под копыт.

– Чего таращишься, – проворчала Кэри, дергая меня за рукав. – Господа куражатся. Тебя мамка что ли не научила лишний раз на них глаз не поднимать?

– Некому было учить.

– Бывает. Значит меня послушай. Неча на них таращиться, заметят – только бед прибавят. Особенно такой, как ты – молодой да видной.

Она ускорилась, словно всадники могли вернуться и «заметить». Я поспешила следом.

Многоголосый гул рынка было слышно издалека, а когда мы вывернули на площадь, мне на миг показалось, что я вернулась в наше время. Те же ряды прилавков под тентами – только не фабричных, а на грубо сколоченных козлах – те же настойчивые призывы «посмотреть» и «выбирать». Я невольно замедлила шаг, разглядывая выставленный товар.

– Чего встала, – снова дернула меня за рукав Кэри. – Я же говорила, окорок есть еще.

– А курица? – поинтересовалась я, переводя взгляд вдаль, туда, где мясные отрубы сменяли птичьи тушки. Борщ-не борщ, а от домашней лапши я бы не отказалась. И вообще, я же не завтракала еще, даже кофе не пила. Хотя о кофе, наверное, можно забыть…

Ворча и призывая следить за кошельком, которого у меня не было, Кэри протащила меня к рыбным рядам. Запах тут стоял соответствующий, а мостовую густо усыпала чешуя, так что я была куда больше занята подолом, чем окружающим, а женщина целеустремленно волокла меня вперед, пока, наконец, мы не остановились у очередного прилавка, на вид ничем не отличающегося от остальных. Но поденщица приветливо улыбнулась торговцу, завела разговор о жене и детях, и я поняла, что здесь она покупает не в первый раз. Я отступила на шаг, дожидаясь, когда она закончит с покупкой, и тут кто-то потянул меня за плечо, разворачивая.

– Агнета, где тебя носит? – прощебетал девичий голос. – Хозяйка злая – жуть, грозится, как вернешься, все ребра тебе пересчитать и на улицу вышвырнуть. Я переживаю страшно, а тебя все нет и нет!

Я развернулась. На меня смотрела русоволосая девушка, одетая в выцветшее коричневое платье. На локте у нее, как и у меня, висела корзина, только моя пока была пустой, а у этой среди пучков зелени виднелись темные свекольные бока.

– Ух ты! – она расплылась в улыбке. – Неужели все получилось?

Агнета – это я? В смысле, та, которая потащилась на кладбище? А «получилось» – про тот дурацкий приворот?

– Да что с тобой! Стоишь как чужая, – девушка затеребила меня за рукав, едва ли не подпрыгивая от нетерпения. – Рассказывай же!

Хотела бы я знать, что именно ей рассказывать! Девчонка наверняка подружка, и подружка близкая, а я ее совершенно не помню! Да я вообще ничего не помню!

Видимо, я слишком долго колебалась, потому что улыбка сползла с лица девушки.

– Получилось, вижу: платье новое, туфли. Так теперь на старых подруг как на пустое место можно смотреть? Не ожидала я от тебя.

– Прости, я вовсе не хотела тебя обидеть! Просто столько всего произошло… – попыталась я исправить ситуацию, но, кажется сделала только хуже.

– И заговорила-то как. А я-то, дура, обрадовалась… – Она поджала губы. – Ладно, Предвечная все видит. И то, как я для тебя ту тетрадку с приворотом стащила, и как прочитать помогла. И как ты теперь на меня посмотрела, точно на чужую. – Она смерила меня презрительным взглядом. – Только платье-то он тебе новое купил, а серьги не надел. И не наденет, а как обрюхатит – вышвырнет! Вот тогда и вспомнишь, как знаться со мной не пожелала, только будет поздно!

Она фыркнула и устремилась прочь.

– Погоди! – я дернулась было следом. Догнать, наплести с три короба про потерю памяти – дескать, так перепугалась, что упала в обморок, а как очнулась – все забыла. Может и поверит… Но тут к прилавку сунулся толстый мужик, отпихнув меня, и пока я восстанавливала равновесие, девушка растворилась в толпе, добрую половину которой составляли женщины в поношенных платьях разных оттенков серого и коричневого. Все же я попыталась – но тут меня схватила за руку Кэри, про которую я на миг успела забыть.

– Потом языки почешете, как господин профессор разрешит выходной взять. А сейчас мы тут по делу.

– Да. – Я в последний раз посмотрела вслед исчезнувшей девице и, конечно же, никого не увидела. Не повезло. Или, наоборот, повезло – кто теперь скажет?