— Научил чему?

— Быть смешным.

Иэн фыркает.

— Это естественный побочный эффект.

Эрос бросает взгляд на Иэна, затем снова на меня. Выражение его лица внезапно омрачается, словно солнце скрылось за тучей.

— Побочный эффект? — повторяю я. — Чего?

— Пребывания в этой ловушке со мной, — произносит Иэн низким голосом.

Эрос пожимает плечами с улыбкой.

— Иэн очень забавный. Я многому у него научился.

Но я не думаю, что Иэн имел в виду именно это.

Иэн вздыхает, отворачиваясь от окна. Я смотрю, как он подходит к бару и наливает два стакана виски. Он возвращается на кухню и протягивает один из них мне.

— Иди, посмотри на дождь, что ли, — говорит он.

Я медлю.

— Не ты, — говорит Иэн; его резкий тон действует мне на нервы. — Эрос. Эрос, иди посмотри на дождь.

— Я с удовольствием, Иэн.

Я смотрю, как Эрос разворачивается и широким шагом направляется к огромному окну; его мышцы напрягаются и растягиваются при каждом движении. Его тога такая тонкая, такая анахроничная, что это заставляет меня нервничать. Я хотела принести ему какую-нибудь более подходящую одежду, но когда я предложила это ранее, Иэн отверг эту идею. Я всё равно не могу отделаться от мысли, что в таком виде Эрос кажется отделенным от нас. Спектаклем.

— Держи, — говорит Иэн, ставя виски на стойку и пододвигая ко мне. — Плесни это в кофе. Сделай перерыв. Сделай перерыв.

— Я в порядке.

Иэн пожимает плечами, опрокидывая свой стакан одним глотком. Затем он выпивает мой напиток, хрустальный стакан громко звякает о мраморную столешницу.

— Как хочешь.

— Это прекрасно, — шепчет Эрос, казалось бы, самому себе. Он оглядывается через плечо. — Кит, хочешь посмотреть на дождь со мной?

Я делаю шаг, чтобы присоединиться к нему, но Иэн останавливает меня, положив руку мне на плечо. Он качает головой, скривив лицо.

— Не заморачивайся, не заморачивайся. Он начнет читать стихи или что-то в этом роде. Это пиздец как неловко. Я не знаю, зачем я включил поэзию в его репертуар.

Раздражение и легкая тревога щекочут между лопаток. Вчера Иэн был горд и нетерпелив, готов демонстрировать свое творение. Он практически задыхался от желания поделиться Эросом со мной. А сегодня один только наш вид его бесит.

Эрос всё еще смотрит на меня, и выражение его лица несомненно полно надежды.

Я высвобождаюсь из хватки Иэна. Я не могу отрицать сострадания, которое испытываю к Эросу, стоящему в одиночестве у окна. Вот так глядя на дождь, он кажется таким трагически человечным.

Иэн устраивается на диване со свежей порцией виски, пока я присоединяюсь к Эросу у окна. При виде этого пейзажа у меня сводит желудок от воспоминаний о вчерашнем приступе головокружения. Но, глядя на промокший от дождя город вместе с Эросом, я не чувствую ничего, кроме легкого опасения.

— Я не собирался тебя игнорировать, — говорит Эрос, грустно улыбаясь. — Мне нравится отвечать на твои вопросы. Но Иэн попросил, чтобы я смотрел на дождь, вот я и смотрю.

— И ты всегда делаешь то, что он говорит? — Я бросаю косой взгляд на Иэна.

Эрос опускает подбородок.

— Конечно.

— Тебе действительно нравится смотреть на дождь, Эрос? Или это просто часть твоей…

— Очевидно, это часть его программы, — огрызается Иэн, в его голосе слышится явное раздражение.

— Нравится, — отвечает Эрос, игнорируя тон Иэна.

— И что именно тебе нравится в дожде? — спрашиваю я, тоже не обращая внимания на Иэна. Мне любопытно, смогу ли я заставить Эроса объяснить механизм его собственной программы. Иэн наделил его тоской. Но видит ли это так сам Эрос? Ощущается ли это как программа? Или это так же эфемерно и непостижимо, как человеческое чувство?

Эрос слегка хмурится, его золотистые брови сходятся на переносице.

— Мне нравится, как он стучит по стеклу, — говорит он. — Но больше всего мне нравится, что благодаря ему город выглядит красивым. Я представляю, что эти здания находятся в каком-то другом мире. Дождь делает всё размытым и далеким. Дождь — это… — он делает паузу, словно формулируя мысль. — Дождь — это окно в место, которое находится очень далеко.

— Прекрати, — ворчит Иэн, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он машет на нас рукой, поморщившись. — Хватит, хватит. Черт возьми, Эрос, женщина задала тебе простой вопрос.

— И он на него ответил, — возражаю я. Мое сердце трепещет, как птица в клетке, от слов Эроса. Он ответил на него прекрасно. Как будто он действительно мог оценить красоту, которую созерцал, как будто она трогала его.

— Прости, Иэн, — говорит Эрос, воплощение раскаяния. Он снова смотрит на меня. — Прости, что мой ответ был таким длинным.

— Нет, мне понравилось, — успокаиваю я его. — А чем еще тебе нравится заниматься?

Эрос широко улыбается.