Спустя несколько минут, когда ничего не происходит, я начинаю чувствовать себя нелепо. Чего я ожидала? Что Иэн внезапно бросится на меня с ножом только потому, что у его бота для удовольствий случился сбой? Ведь теперь, когда у меня было время подумать, я понимаю, что это должен был быть какой-то сбой. Всё поведение Эроса изменилось, когда он это сказал. Это не было частью его программы. Это был кратковременный системный сбой.

Вздохнув, я сажусь, откидывая одеяло. Вдыхаю прохладный воздух и беспокойно смотрю в окно. Я также уверена, что слишком остро отреагировала на то, чтобы я там ни услышала внизу, но мои нервы всё еще гудят как оголенные провода. Я делаю глоток из бутылки виски, затем скатываюсь с кровати, сбрасываю одежду и направляюсь в ванную. Мне нужно очиститься, как в прямом, так и в переносном смысле.

Струи горячего душа стекают по моему обнаженному телу, словно крещение. Что бы я там ни увидела в хранилище ранее, это смывается с каждой каплей воды на моей коже, с каждым глубоким вдохом.

А тот вой, который, как мне показалось, доносился из комнаты Иэна? Завывание ветра. Это всегда был ветер.

Я открываю глаза, чтобы взять шампунь.

Прямо со мной в душе стоит высокий, темный силуэт. У него размытые, нечеткие края, словно фигура скрыта в тумане.

Крик зарождается и умирает в моем горле, ужас душит меня. Инстинктивно я отшатываюсь назад, подальше от фигуры.

Ее края мерцают, покрытые рябью помех, и она движется ко мне.

В следующее мгновение я поскальзываюсь, отчаянно пытаясь удержаться в скользкой душевой кабине. Одна нога теряет опору и выскальзывает из-под меня. На долю секунды я вижу, как мой череп раскалывается о край ванны, и Иэн находит меня здесь в луже собственной крови. Но в последний момент я успеваю схватиться, восстанавливая равновесие.

И к тому моменту, когда я снова твердо стою на ногах, фигура исчезает.

Она была здесь всего секунду. Как теневой, человекоподобный глюк во вселенной.

К горлу подступает тошнота. Я выключаю душ, хватаю полотенце и вытираюсь так быстро, как только могу. Это было то же самое, что и рука, тянущаяся в мою комнату вчера. То же самое, что и фигура снаружи здания, стоящая под дождем.

Я, блядь, схожу с ума.

Я торопливо одеваюсь в ту же юбку, в которой приехала, старые колготки и вчерашний свитер. Не утруждая себя сушкой влажных волос, хватаю диктофон, сую его в карман и убираюсь к чертовой матери из комнаты. Уж лучше я буду внизу с пьяным Иэном, чем здесь с… этим.

Я с грохотом спускаюсь по винтовой лестнице, втайне надеясь, что Иэн вернулся на диван, где я оставила его перед тем, как пойти с Эросом в хранилище. Как будто я могла бы стереть последний час или около того из реальности. Хотелось бы.

Гостиная по-прежнему пуста.

Внезапно меня окатывает волна гнева, бросая в жар. Кем, блядь, возомнил себя Иэн Де Леон? Пригласить меня сюда взять у него интервью для книги, наобещать бестселлер, а затем не воспринимать ничего из этого всерьез? Всё, что он делал с момента моего приезда, — это напивался, инициировал сексуальные контакты, вел себя как мудак, а затем таинственно исчез. А я тем временем вижу ебаные видения и выслушиваю странные предупреждения в подвале.

И мне начинает казаться, что к этому предупреждению стоит прислушаться.

— Иэн!

Его имя, резкое и горькое на языке, повисает в воздухе. Но ответа нет. Даже отдаленного, приглушенного воя из его комнаты, как раньше. Потому что это была галлюцинация. Потому что в этом месте я теряю рассудок.

Я стою там, кипя от злости, раздумывая, не стоит ли мне просто ворваться в комнату Иэна и потребовать, чтобы он вытащил свою задницу сюда и отнесся к этой книге серьезно, но тут что-то возле окна привлекает мое внимание.

Я щурюсь, подаваясь вперед, не уверенная в том, что вижу. Это… мерцание в воздухе, похожее на ауру мигрени. Но когда я подхожу ближе, то понимаю, что это не только у меня в глазах. Оно настоящее. Оно неподвижное: светящаяся фигура неправильной формы между мной и оконным стеклом, примерно овальная, около фута в высоту и вполовину меньше в ширину. Словно разрыв в ткани мироздания. Оно дрожит чуть ниже уровня глаз, как тепловой мираж. Но, в отличие от теплового миража, оно изломанное, с зазубренными краями и полностью непрозрачное. Сквозь него я не вижу окна. Вместо этого его центр, кажется, потрескивает от темной, красочной энергии. Цвета меняются внутри миража — упорядоченные по форме: квадраты, линии, клетчатые узоры — но абсолютно хаотичные в своих движениях. Как пиксели на умирающем мониторе.

Я делаю еще один шаг к миражу, завороженная. Его калейдоскопические цвета сливаются воедино, как наркотик.

А затем что-то внутри меня… мерцает. Смещение. Глюк. Треск в ребрах, словно мои кости деликатно расходятся по швам. Это ощущается как нечто ужасно неправильное, и это больно, но часть меня в то же время кричит, требуя еще, умоляя, чтобы меня разорвали на части и протащили сквозь тьму, чтобы собрать заново по ту сторону.