— Эрос любит дождь. Он его завораживает. Для него это в новинку. Изначально погодные явления не входили в его программу. Он понимает людей, наши эмоции, наши потребности. Но он не понимает мир. Раньше он стоял у этого окна и наблюдал за закатом. А когда шел дождь, спрашивал, каково это на ощупь. Вода на коже. Он хотел знать, горячая она или холодная. Будет ли она обжигать. Будет ли щекотать. Он так и не узнал. Только не эта модель. Я создал его здесь, знаешь ли. Прямо здесь. — Иэн тычет указательным пальцем в диван, всё еще глядя на дождь. — Он никогда не покидал этот пентхаус. И никогда не покинет.

— Ты запрограммировал его на это? — спрашиваю я.

Иэн снова переводит внимание на меня.

— На что?

— На тоску. По тому, чего он не может иметь.

По лицу Иэна пробегает тень.

— Да. Да, конечно. Всё запрограммировано. Любая озвученная мысль — это вовсе не мысль. Это программа. — Пока он говорит, его слова пропитываются горечью. — Всё это уловка, диковинка, симулякр человечности.

Я не знаю, что на это ответить. Настроение Иэна, кажется, мрачнеет с каждой минутой. Что бы там ни случилось в его лаборатории, должно быть, это было хуже, чем он признает. На моих глазах он допивает остатки виски, резко встает и направляется к бару. Огни пролетающего полицейского дрона пульсируют сквозь окно, освещая комнату мягкими вспышками красного.

Иэн наливает себе еще выпить, выпивает залпом и с силой ставит стакан на барную стойку.

— На сегодня я закончил, — говорит он. — Я устал. С меня хватит.

— Но я только вошла во вкус, — протестую я, выпрямляясь. — У меня так много вопросов.

— Я сказал, на сегодня я закончил, — огрызается он. И прежде чем я успеваю его остановить, он широким шагом уходит в единственный коридор, в котором я еще не была, тот, что ведет в его комнату. Я слышу, как хлопает дверь.

Всё стихает, если не считать шума дождя по стеклу. И на секунду я задаюсь вопросом, что, блядь, я вообще здесь делаю.

10

Два часа ночи, а я не могу уснуть.

Остаток вечера я провела в постели, пялясь в пустой документ Word и покусывая черствый протеиновый батончик, найденный на дне чемодана. Надо было нормально поужинать — желудок сводит в темноте, — но бессоницу мне дает не это.

Снова и снова в голове всплывает образ Орфея: его элегантные движения, вибрация его голоса в самой глубокой, самой неизведанной частице меня. Мысли о нем окутывают меня. Я закрываю глаза, и мне кажется, будто он здесь, ждет меня, манит к себе.

Я ворочаюсь с боку на бок; даже шум дождя нисколько не успокаивает. Ночь тяжелым грузом давит на легкие, грозя задушить. Я переворачиваюсь на бок, прижимаясь горячей щекой к вытянутой руке — подушки давно сброшены с кровати. Ветер такой сильный, что дождь хлещет в окно под углом, накатывая сплошными стенами воды. Из-за конденсата стекло затуманилось, превратив город в миллион цветных пятен. Мне кажется, я почти чувствую, как здание раскачивается на ветру.

Что было бы, если бы я упала с такой высоты? Разорвало бы мое тело по швам во время падения? У меня возникает безумное желание вскочить с постели, распахнуть окно и выброситься наружу. Словно бездна зовет меня. Словно она может омыть меня дочиста и создать заново.

— Иди спать, — умоляю я саму себя, крепко зажмурившись. — Иди спать, Кэтрин.

Но из темноты мне отвечает рокочущий голос Орфея.

Мы скоро увидимся снова.

Внезапное давление на матрас заставляет меня резко распахнуть глаза.

Надо мной нависает черная фигура, наполовину опирающаяся на кровать и смотрящая мерцающими желтыми глазами.

Я открываю рот, чтобы закричать, но прохладная рука зажимает мне рот. Звук умирает в горле.

Как только он дотрагивается до меня, я всё понимаю.

То, что показалось мне демонически-желтым взглядом, выцветает, становясь мягким медовым. Глаза привыкают к темноте, и вот он здесь: опирается одним коленом на матрас, его тело изогнуто надо мной, словно защищая, а волосы падают вокруг нас серебряным водопадом.

Он убирает руку от моего лица.

— Орфей, — ахаю я. — Какого черта? Как ты здесь оказался?

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Я соскучился.

Я приподнимаюсь на локтях и отодвигаюсь назад; мне нужно получше его разглядеть, чтобы понять. Он же был в спящем режиме. Иэн передумал и прислал его сюда?

Орфей остается на месте, опершись одним коленом на кровать, сгорбив плечи, по-звериному.

— Я же говорил, что мы встретимся снова.

— Но ты же был… — шепчу я. — Я думала, я…

— Думала, что выключила меня? — заканчивает он за меня. — Того, что вы с Иэном понимаете обо мне, не хватит, чтобы заполнить и наперсток. — Его голос низкий и гипнотический. Он полностью забирается на кровать, и вес его тела продавливает вмятины в матрасе, пока он придвигается ко мне.