Я выгибаю спину, когда он целует мою грудь, откидываю голову на матрас, трепеща ресницами, и закрываю глаза.

— Но хочешь ли ты… — задыхающиеся слова застревают в горле. В голове мелькает мимолетная, далекая мысль: он бот для удовольствий. Желание не заложено в его конструкцию.

Но эта мысль вспыхивает и рассеивается, как перегоревший предохранитель. Орфей совершенно не похож на Эроса. Эрос — это мелодия, а Орфей — симфония. Возвышенный звуковой сон.

— Я хочу заставить тебя кончить, — произносит он, приподнимаясь на локтях. Его мягкие золотистые глаза удерживают меня, в волосах отражается каскад городских огней. Он окрашен цветом, неземной, но осязаемый. С ним чувствуешь себя в абсолютной безопасности. — Я могу заставить тебя кончить так, как ты и представить себе не могла. Ты думала, что знала удовольствие до встречи со мной. Ты ошибалась. Я покажу тебе, что значит истинный экстаз.

Электрическое желание с треском прошивает меня до самого нутра. Мне нужны его губы на каждой моей чувствительной точке, его руки повсюду на мне, его член внутри меня.

— Покажи. Делай со мной всё, что захочешь.

Он улыбается — медленный, почти меланхоличный изгиб губ.

— С тобой то, чего я хочу, очень просто. Я хочу отдать тебе всё.

Он опускает руку мне на живот, мягкими ласками прокладывая путь вниз, туда, где он нужен мне больше всего. И одним движением пальцев он оказывается внутри меня, и я почти теряю рассудок.

Его дыхание щекочет мне ухо.

— Произнеси мое имя.

— Орфей, — выдыхаю я, выгибаясь под ним.

— Еще раз.

— Орфей.

Ночь окружает нас, растворяясь в медленном наслаждении, пока не остается ничего, кроме упоения от его прикосновений. Не остается ничего, кроме него.

Он — это всё. И он с готовностью отдает себя.

11

— Иэн сказал, что тебе нравится дождь. Это правда? — Я делаю глоток кофе, наслаждаясь его жаром и горьким вкусом.

— Это правда, — отвечает Эрос, бодрый, с ясным взглядом. Он наклоняется ко мне с легкой улыбкой, опершись локтями о кухонный остров. — Дождь — это очень романтично.

Иэн оборачивается от кофеварки, с которой возился, и бросает на меня нечитаемый взгляд. Его кудрявые волосы растрепаны после сна, а под глазами залегли тяжелые темные круги. От дикой интенсивности его взгляда у меня сводит живот.

— Эрос — чертов флиртун, — говорит он. Затем его внимание возвращается к кофе, и напряжение рассеивается. — В следующий раз, когда вы будете трахаться, будет еще лучше, чем вчера.

Я ерзаю на стуле, закидывая ногу на ногу. Не могу отрицать, что такая мысль мелькала у меня в голове. Но воспоминания об Орфее нависают надо мной, отвлекая. Я здесь ради книги. Ради своего будущего. Но прошлой ночью Орфей довел меня до такого количества оргазмов, что я сбилась со счета. И когда сегодня утром в пол-одиннадцатого я проснулась, вместо того чтобы вскочить с кровати и наверстывать упущенное время, я просто пролежала там еще полчаса, желая, чтобы Орфей всё еще был со мной. Он исчез так же незаметно, как и появился, где-то перед рассветом, оставив меня жаждать большего.

Эрос терпеливо наблюдает за мной, ожидая следующего вопроса.

Я спустилась из гостевой спальни и обнаружила, что он уже здесь, помогает Иэну на кухне. С тех пор как я встала, я задаю и мужчине, и боту для удовольствий острые вопросы, пытаясь наверстать упущенное. Иэн не в духе, его ответы либо односложны, либо саркастично многословны, словно он пытается меня взбесить. От него исходит какая-то дерганая, бьющая через край энергетика, которая заставляет меня нервничать.

— Кит, — произносит Эрос, вырывая меня из раздумий. — Тебе нравится дождь? Погоди… — он улыбается. — Я думаю, да. Я вижу, как ты смотришь в это окно. Ты романтик, как и я.

Я изучаю его милое, открытое лицо. Эрос пьяняще красив, золотистый и яркий на фоне дома Иэна, но с нашей последней встречи он что-то утратил. Сияние, лоск. Теперь я видела Орфея, и я трахалась с ними обоими. Эросу с ним не сравниться.

— Я очень люблю дождь, — отвечаю я, улыбаясь в ответ против своей воли. Эрос по-прежнему остается лучиком солнца, даже в эту тоскливую погоду. — Иэн разделяет эту черту?

Иэн протягивает мне свежую кружку кофе. Я даже не заметила, как он забрал у меня пустую. Мои мысли витали где-то в гребаных грозовых тучах.

— У нас нет ничего общего, — ворчит Иэн, направляясь в гостиную к окну и поворачиваясь спиной ко мне и Эросу. Его силуэт на фоне дождливого Лос-Анджелеса выглядит как фигура измученного главного героя в нуарном фильме.

Мы с Эросом встречаемся взглядами. Он приподнимает брови, уголок его губ дергается.

— У нас всё-таки есть общие черты, — признает Эрос. — Мы оба любим мелодраматично пялиться в окна.

Я смеюсь, восхищенная шуткой.

— Это Иэн тебя научил?

Эрос слегка хмурится, склонив голову набок.