От этого зрелища меня передергивает, и к горлу подступает желчь. В таком виде он больше не Орфей. Он Прототип, не более чем чудо инженерной мысли. Всё равно что смотреть на труп.

Я закрываю дверь и ввожу код. Замок щелкает, и я бегу по коридору, обратно через бронированную дверь, и вверх по лестнице. Пока я бегу, в голове раз за разом крутится одна и та же мысль: Он ебаный робот, Кэтрин. Что бы я там ни встретила в той комнате, это была программа в соблазнительном теле, и всё это спроектировал Иэн Де Леон. Орфей — бот для удовольствий, запрограммированный соблазнять женщин. Наверняка он запрограммирован так, чтобы все вокруг чувствовали себя рядом с ним в безопасности, чувствовали близость. Может, это частота, которую он излучает, психологическая уловка, гипнотический эффект.

Он ебаный робот, Кэтрин.

Я едва успеваю вернуться в пентхаус — легкие горят огнем, ноги гудят, — как раздается мелодичный звон лифта. Знаю, какой запыхавшейся я выгляжу, с пылающими щеками и растрепанными волосами. Я бросаюсь к дивану, плюхаясь на сиденье и стараясь принять непринужденный вид.

Двери разъезжаются.

Иэн сразу же замечает меня, и наши взгляды встречаются. Мне кажется, он щурится на долю секунды, и какая-то неведомая эмоция стягивает уголки его губ. Но затем этот момент проходит.

— Господи, блядь, Иисусе, — пыхтит Иэн, вздыхая и ругаясь, и направляется прямиком к бару. — Ну и денек, ну и денек. Извини, что бросил тебя на произвол судьбы.

— Ничего страшного. — С облегчением я замечаю, что мой голос звучит почти нормально — не так явно запыхавшись от пробежки по лестничным пролетам. — Я тут как раз накидывала идеи для книги. Придумала немного новое направление.

Он роется в баре, доставая хрустальный стакан и виски.

— Да? Рассказывай.

— У меня есть идеи. В смысле, это биография, но что, если между главами я вставлю эссе и зарисовки из жизни? Думаю, публике это понравится. Я подумываю о том, чтобы включить кое-что из своего личного опыта. Отсюда, из пентхауса. — Мне не нужно вдаваться в подробности; и так ясно, что я имею в виду.

— Конечно, конечно. — Иэн отвечает рассеянно, пренебрежительно. Он наливает себе виски на два пальца и поворачивается ко мне, опираясь локтями на барную стойку. Его темные глаза пронзительны, контуры лица мягко освещены синим и фиолетовым от сменяющихся огней рекламы на соседнем небоскребе.

Оттуда, где я сижу, Иэн выглядит почти нечеловеческим. Контрастный свет, играющий на его лице, то, как идеально лежат его волосы, длинные черные ресницы, обрамляющие твердый взгляд. Словно между нами блестит пелена нереальности, или словно он нарисован на холсте, а я пытаюсь установить связь с истиной, которую невозможно увидеть.

Я думаю об Орфее, о связи, которую я почувствовала между нами, о намеке на одержимость. Я уже испытывала нечто подобное. В смысле, я знаю, кто я такая — я была возбуждена и ослеплена страстью бессчетное количество раз. Но с Орфеем всё было иначе. Больше. Это была опьяняющая боль глубоко в груди, нечто большее, чем просто похоть. И я ненавижу то, что теперь без этого чувствую пустоту, что мне этого не хватает, что мне не хватает его.

Иэн пристально наблюдает за мной, потягивая виски. Между нами искрят невысказанные слова, и мне интересно, о чем он догадывается. Догадывается ли он, что я видела его великолепное творение в хранилище? Видит ли он, как нити моего сердца тянутся прочь, вниз по лестнице, туда, где Орфей неподвижно стоит в темноте?

— Тебе бы не мешало выпить, — говорит Иэн, присоединяясь ко мне на диване с уже наполовину опустевшим стаканом. — Ты выглядишь бледной.

Дождь барабанит по окну, заполняя натянутую тишину между нами, этот вдох перед тем, как я заговорю.

— Я в порядке. — Я остро осознаю свою позу, тон своего голоса. Он следит за мной, читает меня. — Ты разобрался с чрезвычайной ситуацией?

Иэн присматривается ко мне. Делает медленный глоток виски.

— Да.

— Надеюсь, всё в порядке.

— Так и есть.

— Хорошо.

Он удерживает меня взглядом еще мгновение, затем поворачивается к окну, уставившись на промокший городской пейзаж, чьи неоновые огни похожи на кибернетические звезды.

— Надеюсь, ты чувствовала себя как дома, пока меня не было.

— Да. — Даже эти два слова кажутся признанием вины.

— И я надеюсь, ты знаешь, что со мной можно не напрягаться, Кит. Честно. Мы друзья. Я думал, мы с Эросом дали это понять. — В его словах сквозит легкомыслие, но челюсть сжата, а тяжелые брови непреклонны. — Ты можешь со мной разговаривать.

Я прикусываю губу изнутри, вспоминая язык Иэна у себя во рту, его пальцы у себя между ног.

— Я ценю это. Спасибо.

Он молчит с минуту. Затем произносит: