тро? — спросил он низким хриплым голосом.Лада замерла.Она не знала языка.И одновременно знала.Слова прозвучали не по-русски. Не по-английски. Не на каком-либо языке, который она могла бы назвать. Но смысл лёг в голову так естественно, будто она говорила на нём всю жизнь.Это было настолько странно, что мозг на секунду отказался это обсуждать и сосредоточился на более понятном.На мужчине.Очень близко.Очень голом.Очень уверенном в своём праве здесь находиться.Лада сглотнула.— Нет, — сказала она осторожно. — По ощущениям, ещё не утро. По ощущениям, у меня начались проблемы.Он чуть прищурился.— Какие?Она посмотрела на него, потом на свою руку, лежащую поверх меха.Рука была не её.Тонкая. Белая. Молодая. Пальцы длинные, нежные, без сеточки мелких морщин, без следов от коробок, без застарелого ожога у большого пальца, полученного когда-то от противня с пирогом.На безымянном пальце — кольцо.Тяжёлое.С тёмным камнем.Лада очень медленно подняла руку к лицу.Потом откинула край одеяла.Увидела плечо. Светлую кожу. Прядь длинных светлых волос, упавшую на грудь.Чужое тело.Молодое.Красивое.Совершенно невозможное.Она закрыла глаза.Открыла.Тело осталось.Мужчина тоже.— Прекрасно, — сказала Лада. — Значит, склад меня всё-таки добил.Мужчина сел.Мех соскользнул с его плеч, и Лада немедленно уставилась в сторону камина, потому что одно дело — умереть, а другое — вести себя как приличная женщина, даже если приличие, судя по всему, уже покинуло помещение несколько часов назад.— Ты странно говоришь, — сказал он.— Это у меня врождённое. Обычно помогает от глупых вопросов.— Ты вчера говорила меньше.Лада медленно повернула к нему голову.Вот теперь внутри что-то холодно щёлкнуло.Вчера.Брачная ночь?Она посмотрела на кольцо.На кровать.На мужчину.На свои волосы.На камин.На богатую, тяжёлую комнату.Потом снова на мужчину.— Скажите, — очень вежливо произнесла она. — Мы с вами случайно не женаты?Он смотрел на неё несколько секунд.Потом уголок его рта едва заметно дрогнул.Не улыбка.Намёк на неё.Опасный.— После того, что было ночью, я надеюсь, ты помнишь хотя бы это.Лада медленно вдохнула.— Отлично, — сказала она. — Просто великолепно. Умерла на складе, проснулась замужем. Даже судьба решила, что без очереди мне нельзя.Он уже не скрывал интереса.— Умерла?Лада застыла.Вот тут, милая, осторожнее.Очень осторожно.Она не знала, кто этот мужчина. Не знала, где она. Не знала, почему понимает его речь. Не знала, чьё тело носит. Не знала, что было до её пробуждения.Но одно знала точно: если проснулась в чужом мире в одной постели с суровым северным красавцем размером с шкаф, начинать разговор с «здравствуйте, я из супермаркета, а ваше тело, кажется, досталось мне после смерти» — плохая стратегия.Даже для человека с богатым опытом общения с покупателями.— Выражение такое, — сказала она.— У тебя много странных выражений.— Привыкайте. Судя по кольцу, у нас теперь долгосрочный проект.Он посмотрел на неё пристально.Очень пристально.Так смотрят люди, привыкшие командовать, замечать слабости и не верить случайностям.Лада выдержала взгляд.Она двадцать пять лет выдерживала взгляды покупателей, которые требовали вернуть деньги за наполовину съеденную колбасу, потому что «она им не понравилась». Один северный лорд, пусть даже обнажённый и подозрительно красивый, не должен был стать причиной капитуляции.— Ты меня не боишься, — сказал он.— Пока не решила.— Обычно решают быстрее.— Обычно я просыпаюсь одна.Он тихо усмехнулся.Вот теперь это была почти улыбка. Сухая, короткая, неожиданно тёплая.Лада отметила это машинально.Так.Юмор понимает.Уже не худший вариант.Хотя, конечно, просыпаться замужем за незнакомцем — не тот уровень знакомства, который она предпочла бы для начала отношений.За дверью послышались шаги.Мужчина повернул голову.— Войдите.Дверь открылась.В комнату вошла женщина лет сорока, крепкая, румяная, в тёмном шерстяном платье и белом чепце. В руках она несла поднос. Увидев, что Лада сидит в кровати и смотрит на неё слишком внимательно, женщина на секунду замерла.Потом поклонилась.— Миледи проснулась.Миледи.Лада медленно моргнула.Конечно.А кем ещё она могла стать после смерти? Старшим продавцом смены загробного супермаркета?Женщина поставила поднос на столик. От кружки поднялся пар. Запах трав, мёда, чего-то терпкого и горячего поплыл по комнате. У Лады вдруг сжался желудок. Она не ела со вчерашнего дня. Или с прошлой жизни. Трудно сказать.— Ваша тётя велела передать, что ждёт вас к завтраку, милорд, — сказала женщина мужчине. — И миледи тоже, если ей позволит здоровье.Лада уловила в голосе тонкую, едва заметную паузу перед словом «здоровье».Ага.Записали.В этом доме уже что-то знали или думали, что знают, о молодой хозяйке.Мужчина поднялся с кровати.Лада снова отвернулась к камину.— Ты смущена? — спросил он сухо.— Я воспитана, — ответила она. — Это разные трагедии.Служанка кашлянула.Мужчина усмехнулся уже откровенно.— Завтрак через полчаса, — сказал он. — Постарайся не умереть до него. Это испортит тёте утро.— О, — сказала Лада. — В таком случае я приложу усилия.Он взял рубашку с кресла, надел, не торопясь, с той раздражающей уверенностью человека, которому не нужно доказывать, что он хорош собой. Потом застегнул манжеты, подошёл к двери, остановился.— Лада.Она вздрогнула.Имя.Её имя.Он произнёс его иначе, с северным твёрдым оттенком, но это было оно.Лада.Значит, в этом мире её тоже звали Лада.Господи.Хотя нет.С богом пока подождём.Он явно имел странное чувство юмора.— Да? — сказала она.— Если это игра, она опасная.Она посмотрела на него.— Милорд, если бы это была моя игра, я бы сначала попросила правила.Он задержал на ней взгляд ещё на секунду.Потом вышел.Дверь закрылась.В комнате осталась служанка.И Лада.В чужом молодом теле.В чужой спальне.В чужом мире.С кольцом на пальце и мужем за дверью.Несколько секунд она молчала.Потом медленно сказала:— Так. Главное — без паники.Служанка посмотрела на неё с тревогой.— Миледи?Лада повернулась к ней.— Как вас зовут?Женщина удивилась, но ответила:— Бригта, миледи.— Бригта, мне нужно зеркало.Женщина побледнела.Вот это было интересно.— Миледи, может, позже? После отвара?— Бригта.Голос прозвучал мягко.Но в нём было то, что на работе заставляло грузчиков переставлять коробки без второго напоминания.— Зеркало.Служанка сглотнула, подошла к туалетному столику, подняла овальное зеркало в серебряной раме и принесла.Лада взяла его.И увидела лицо.Молодое. Очень молодое.Лет восемнадцать? Двадцать? Бледная кожа, большие глаза — не её прежние серо-зелёные, а светлые, холодноватые, синие, как зимнее небо перед снегом. Светлые волосы, густые, мягкими волнами падающие на плечи. Тонкий нос. Губы припухшие. Лицо нежное, почти фарфоровое.Красивое.Невинное.Совершенно не подходящее женщине, которая могла по одному чеку определить семейный конфликт.Лада смотрела на себя долго.Потом осторожно коснулась щеки.Кожа была тёплой.Живой.— Ну здравствуй, — прошептала она.В горле вдруг стало тесно.Она не любила плакать.Плакать было непрактично. После слёз краснеет нос, болит голова и всё равно приходится решать проблемы.Но сейчас что-то дрогнуло.Она умерла.Это было не предположение.Не сон.Она помнила склад. Удар. Холод. Голос Гены. Мысль о пироге.Она умерла.А теперь сидела здесь, в чужой комнате, с чужим лицом, и дышала.Дышала.Лада опустила зеркало на колени.За окном завыл ветер. В камине треснуло полено. Где-то далеко, за каменными стенами, глухо ударил колокол или, может, закрылась тяжёлая дверь.Ей дали ещё жизнь.Не объяснили.Не спросили.Не выдали инструкцию.Просто бросили в холодный замок, в молодое тело, к незнакомому мужу и, судя по всему, к тёте, которой её возможная смерть испортила бы только расписание завтрака.Лада медленно выдохнула.— Хорошо, — сказала она тихо. — Значит, будем жить.Бригта смотрела на неё так, будто миледи окончательно повредилась умом.Лада вернула ей зеркало и взяла кружку с отваром.Травы были горькие.Мёд спасал положение не полностью.— Бригта, — сказала она после первого глотка. — Сколько мне лет?Служанка чуть не уронила зеркало.— Миледи?— Считайте, что я проверяю, не ударилась ли головой.— Девятнадцать, миледи.Лада закрыла глаза.Девятнадцать.Великолепно.Её душа прожила почти пятьдесят, тело — девятнадцать, муж — явно под сорок или больше, а впереди завтрак с тётей.— А моего мужа как зовут? — спросила она.Бригта теперь точно решила, что всё плохо.— Милорд Кайран Вельд, миледи.Кайран.Лада повторила имя про себя.Кайран Вельд.Северный лорд.Муж.Мужчина с тёмными глазами, шрамом на груди и юмором, который мог оказаться либо спасением, либо отдельным видом опасности.— А меня?— Миледи Лада Вельд.Лада почти усмехнулась.Воронец стала Вельд.Птица влетела в северный камень.Символично.Или судьба снова шутила.— До брака? — спросила она.— Лада Вельрен, миледи.Вельрен.Воронец.Похоже.Достаточно похоже, чтобы по спине прошёл холодок.Нет, это не случайность. Или случайность такого размера, что её можно было ставить на герб.— Спасибо, Бригта.Служанка помолчала.— Миледи... вам помочь одеться?Лада посмотрела на платье, приготовленное на ширме.Тёмно-синее. Шерсть. Тонкая вышивка серебром по лифу и рукавам. Красивое. Тяжёлое. Сложное.Она в прошлой жизни могла за пять минут переодеться в подсобке, удерживая плечом телефон, одной рукой застёгивая куртку, а другой вылавливая из сумки ключи.Но с этим платьем у неё явно не было шансов.— Помочь, — сказала она. — И по возможности объяснять, куда что привязывается. А то я не хочу погибнуть второй раз, запутавшись в собственном рукаве.Бригта испуганно посмотрела на неё.Лада вздохнула.— Шучу я. Кажется.Одевание оказалось отдельным видом испытания.Сначала нижняя рубашка. Потом корсет — не смертельный, но неприятно настойчивый. Потом нижняя юбка. Потом платье. Потом пояс. Потом тёплая накидка с меховой оторочкой, потому что в замке, как выяснилось, отопление было организовано по принципу «кому холодно, тот слабый».Лада терпеливо стояла, пока Бригта затягивала шнуровку.Тело было молодым, гибким, лёгким. Никакой боли в коленке. Никакой тяжести в пояснице. Никаких отёков после смены. Это было настолько прекрасн