ия.Он взял рубашку с кресла, надел, не торопясь, с той раздражающей уверенностью человека, которому не нужно доказывать, что он хорош собой. Потом застегнул манжеты, подошёл к двери, остановился.— Лада.Она вздрогнула.Имя.Её имя.Он произнёс его иначе, с северным твёрдым оттенком, но это было оно.Лада.Значит, в этом мире её тоже звали Лада.Господи.Хотя нет.С богом пока подождём.Он явно имел странное чувство юмора.— Да? — сказала она.— Если это игра, она опасная.Она посмотрела на него.— Милорд, если бы это была моя игра, я бы сначала попросила правила.Он задержал на ней взгляд ещё на секунду.Потом вышел.Дверь закрылась.В комнате осталась служанка.И Лада.В чужом молодом теле.В чужой спальне.В чужом мире.С кольцом на пальце и мужем за дверью.Несколько секунд она молчала.Потом медленно сказала:— Так. Главное — без паники.Служанка посмотрела на неё с тревогой.— Миледи?Лада повернулась к ней.— Как вас зовут?Женщина удивилась, но ответила:— Бригта, миледи.— Бригта, мне нужно зеркало.Женщина побледнела.Вот это было интересно.— Миледи, может, позже? После отвара?— Бригта.Голос прозвучал мягко.Но в нём было то, что на работе заставляло грузчиков переставлять коробки без второго напоминания.— Зеркало.Служанка сглотнула, подошла к туалетному столику, подняла овальное зеркало в серебряной раме и принесла.Лада взяла его.И увидела лицо.Молодое. Очень молодое.Лет восемнадцать? Двадцать? Бледная кожа, большие глаза — не её прежние серо-зелёные, а светлые, холодноватые, синие, как зимнее небо перед снегом. Светлые волосы, густые, мягкими волнами падающие на плечи. Тонкий нос. Губы припухшие. Лицо нежное, почти фарфоровое.Красивое.Невинное.Совершенно не подходящее женщине, которая могла по одному чеку определить семейный конфликт.Лада смотрела на себя долго.Потом осторожно коснулась щеки.Кожа была тёплой.Живой.— Ну здравствуй, — прошептала она.В горле вдруг стало тесно.Она не любила плакать.Плакать было непрактично. После слёз краснеет нос, болит голова и всё равно приходится решать проблемы.Но сейчас что-то дрогнуло.Она умерла.Это было не предположение.Не сон.Она помнила склад. Удар. Холод. Голос Гены. Мысль о пироге.Она умерла.А теперь сидела здесь, в чужой комнате, с чужим лицом, и дышала.Дышала.Лада опустила зеркало на колени.За окном завыл ветер. В камине треснуло полено. Где-то далеко, за каменными стенами, глухо ударил колокол или, может, закрылась тяжёлая дверь.Ей дали ещё жизнь.Не объяснили.Не спросили.Не выдали инструкцию.Просто бросили в холодный замок, в молодое тело, к незнакомому мужу и, судя по всему, к тёте, которой её возможная смерть испортила бы только расписание завтрака.Лада медленно выдохнула.— Хорошо, — сказала она тихо. — Значит, будем жить.Бригта смотрела на неё так, будто миледи окончательно повредилась умом.Лада вернула ей зеркало и взяла кружку с отваром.Травы были горькие.Мёд спасал положение не полностью.— Бригта, — сказала она после первого глотка. — Сколько мне лет?Служанка чуть не уронила зеркало.— Миледи?— Считайте, что я проверяю, не ударилась ли головой.— Девятнадцать, миледи.Лада закрыла глаза.Девятнадцать.Великолепно.Её душа прожила почти пятьдесят, тело — девятнадцать, муж — явно под сорок или больше, а впереди завтрак с тётей.— А моего мужа как зовут? — спросила она.Бригта теперь точно решила, что всё плохо.— Милорд Кайран Вельд, миледи.Кайран.Лада повторила имя про себя.Кайран Вельд.Северный лорд.Муж.Мужчина с тёмными глазами, шрамом на груди и юмором, который мог оказаться либо спасением, либо отдельным видом опасности.— А меня?— Миледи Лада Вельд.Лада почти усмехнулась.Воронец стала Вельд.Птица влетела в северный камень.Символично.Или судьба снова шутила.— До брака? — спросила она.— Лада Вельрен, миледи.Вельрен.Воронец.Похоже.Достаточно похоже, чтобы по спине прошёл холодок.Нет, это не случайность. Или случайность такого размера, что её можно было ставить на герб.— Спасибо, Бригта.Служанка помолчала.— Миледи... вам помочь одеться?Лада посмотрела на платье, приготовленное на ширме.Тёмно-синее. Шерсть. Тонкая вышивка серебром по лифу и рукавам. Красивое. Тяжёлое. Сложное.Она в прошлой жизни могла за пять минут переодеться в подсобке, удерживая плечом телефон, одной рукой застёгивая куртку, а другой вылавливая из сумки ключи.Но с этим платьем у неё явно не было шансов.— Помочь, — сказала она. — И по возможности объяснять, куда что привязывается. А то я не хочу погибнуть второй раз, запутавшись в собственном рукаве.Бригта испуганно посмотрела на неё.Лада вздохнула.— Шучу я. Кажется.Одевание оказалось отдельным видом испытания.Сначала нижняя рубашка. Потом корсет — не смертельный, но неприятно настойчивый. Потом нижняя юбка. Потом платье. Потом пояс. Потом тёплая накидка с меховой оторочкой, потому что в замке, как выяснилось, отопление было организовано по принципу «кому холодно, тот слабый».Лада терпеливо стояла, пока Бригта затягивала шнуровку.Тело было молодым, гибким, лёгким. Никакой боли в коленке. Никакой тяжести в пояснице. Никаких отёков после смены. Это было настолько прекрасно, что почти пугало.Она подняла руку, сжала пальцы.Сила не та.Опыт тот.Неплохое сочетание.— Миледи, — робко сказала Бригта, поправляя ей волосы. — Простите, но... вам правда лучше молчать за завтраком.Лада посмотрела на неё через зеркало.— Вот как?— Леди Эйвора... она не любит, когда ей перечит.Тётя.Эйвора.Записали.— А я вчера ей перечила?Бригта замялась.— Вы вчера почти не говорили.— Умная была девочка.Служанка не поняла, но промолчала.— А сестра милорда? — спросила Лада. — Она будет?Руки Бригты на её волосах на секунду замерли.Ага.Ещё одна точка напряжения.— Леди Сольвей будет, миледи. Она всегда завтракает с братом.Сольвей.Младшая сестра.Всегда завтракает с братом.Как мило.Лада уже чувствовала запах проблем.Не тех, которые пахнут дымом, сыростью и плохим хранением картофеля.А тех, которые пахнут сладкими духами, красивыми слезами и фразой «я же только хотела как лучше».Она встала.Платье легло тяжело, но красиво. В зеркале стояла молодая леди с бледным лицом, синими глазами и светлыми волосами, убранными в сложную причёску. Хрупкая. Нежная. Почти беззащитная.Лада посмотрела на это лицо и тихо сказала:— Ну что, девочка. Надеюсь, у тебя здесь были враги. Потому что если не было, я явно быстро заведу.Бригта побледнела ещё сильнее.— Миледи?— Ничего. Разминаюсь.Коридор за дверью оказался широким, каменным и холодным. По стенам висели гобелены — тёмные, старинные, с кораблями, зверями, людьми в мехах и сияющими полосами в небе. Лада замедлила шаг, рассматривая один из них.На гобелене был изображён остров. Высокие скалы, замок над морем, и над ним — зелёно-серебряные волны света.Северное сияние.Даже тканое, оно казалось живым.— Это наш остров? — спросила она.Бригта кивнула.— Ардейн, миледи. Земля Северного Сияния.Ардейн.Лада повторила про себя.Ардейн.Остров.Её новый дом.Или место заключения.Пока рано делать выводы.Из окон коридора виднелся снег. Настоящий северный снег, не городской, не грязный, не затоптанный. Он лежал на каменных подоконниках, на крышах, на узких уступах стен. За замком серело море — чёрное, тяжёлое, с белыми гребнями волн. Вдали поднимались скалы. Небо висело низко, стальное, с просветами холодного света.Лада остановилась у окна.В груди что-то дрогнуло.Красиво.До боли.До страха.До ощущения, что она стоит не просто у окна, а на пороге чего-то огромного, дикого, не знающего о её прошлой жизни ничего.— Миледи? — напомнила Бригта.— Иду.Столовая находилась в большом зале.Лада поняла это ещё до того, как вошла: оттуда тянуло дымом, жареным мясом, хлебом, воском, влажной шерстью и холодным камнем. За дверями слышались голоса.Бригта распахнула створку.Лада вошла.Зал был огромным.Такой большой, что в нём мог бы поместиться весь её прежний супермаркет, включая склад и комнату охраны, и ещё осталось бы место для отдела бытовой химии. Высокие стены уходили вверх, теряясь в полумраке. В камине жарился целый кусок мяса, дым лениво полз под потолок, и Лада сразу отметила: вытяжки нет, вентиляция плохая, половина тепла улетает куда угодно, только не к людям.У длинного стола сидели несколько человек.Кайран — во главе, уже одетый в тёмный камзол с меховой отделкой. Суровый, спокойный, слишком большой для любого кресла.Справа от него — девушка.Светлая. Тонкая. Почти прозрачная. С огромными голубыми глазами, нежным лицом и волосами цвета мёда. Она была красива той красотой, которую хочется пожалеть ещё до того, как человек открыл рот.Лада мысленно сказала:«Вот и ангелочек».Девушка смотрела на неё с тревогой.Слишком красивой тревогой.Слишком точной.Слева от Кайрана сидела женщина лет пятидесяти пяти или шестидесяти.Спина прямая. Платье тёмное, безупречное. Волосы убраны гладко. Лицо спокойное, сухое, благородное. Подбородок чуть приподнят. Губы сложены так, будто она всю жизнь пробовала кислое молоко, но была слишком воспитана, чтобы пожаловаться.Лада узнала её мгновенно.Не по имени.По типу.Такие женщины встречались везде. В очередях. В родительских чатах. В семьях. В магазинах. Они никогда не кричали. Они просто вздыхали так, что окружающие начинали чувствовать себя виноватыми в распаде нравственности, плохой погоде и собственной неудачной форме носа.Леди Эйвора подняла глаза.И улыбнулась.Очень мягко.Очень достойно.Очень опасно.— Дитя моё, — сказала она. — Как вы себя чувствуете после вчерашнего?Сестра опустила глаза.Кайран посмотрел на чашу.За столом стало слишком тихо.Лада остановилась у своего места.И поняла: первый ход сделан.Можно было смутиться.Можно было покраснеть.Можно было промолчать.Можно было дать им всем решить, кто она такая.Она слегка улыбнулась.— Благодарю, леди Эйвора. Жива. Для первого утра в новом доме считаю это достойным началом.Кайран поднял глаза.В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовольствие.Сестра моргнула.Тётка продолжала улыбаться.— Какое необычное чувство юмора.— Это не юмор, — сказала Лада, садясь. — Это осторожный оптимизм.Слуга налил ей горячий напиток. На тарелку положили хлеб, сыр, тонко нарезанное мясо, тушёные коренья. Лада посмотрела на еду и мысленно отметила: сыр хор