Он отпустил меня и снова улегся, а вышла на улицу. В рассохшейся бочке стояла темная холодная дождевая вода, и плавал сухой листочек.

Вода стекала по лицу, а я всплеснула руками и уселась на кочку.

– Ой! – прошептала я, чувствуя руками шрам на щеке. Я бросилась искать зеркальце, забытое в траве, чтобы не возвращаться домой. Сердце перепугано стучало, пока я шарила рукой в том месте, где оставила осколок. Вот он! Я подняла его из травы и … В лунном свете я увидала свое лицо. Щека была прикрыта волосами. Когда я их отодвинула за ухо, то тут же стиснула зубы.

– Нет, – прошептала я, глядя на себя в осколок. Сосредоточившись, я стала водить рукой по щеке, чтобы создать иллюзию.

– П-п-почему не получается? – перепугалась я, убирая руку и видя уродливый шрам. Я смотрела на свои пальцы, с которых струилась слабенькая, едва заметная магия. Мне казалось, что она совсем угасла.

Значит, все-таки лес отказался от меня…

Мои пальцы задрожали, а магия вспыхнула в последний раз и все.

– Я теперь почти как человек, – прошептала я, глядя на свою руку. Я пыталась начесать волосы на щеку, чтобы прикрыть шрам. От чего-то мне было страшно. Все говорили, что мужчины любят красивых. А я…а я…

Я приложила руку к щеке. Вот так я красивая. Моя рука медленно соскользнула со щеки. А вот так – уродина!

Кое-как спрятав щеку под волосами, я уселась на кочку. Отсюда были видны звезды и кусочек неба.

– Мама, – спросила я, глядя на яркую звезду, которая только-только забрезжила на небосводе. – Ты тоже с папой так намучилась? Эх, мне бы твой совет, мамочка…

Я запрокинула голову и смотрела на звезды.

– А еще началась война… Снова, мама, – прошептала я, обнимая коленки. –Люди снова пришли в наш лес. Бабушка хочет, чтобы я вернулась обратно. И бросила мужа. А я не могу! Я в ответе за тех, кого утащила! Тем более, что я его люблю. А вот он меня вряд ли… А еще, мама, меня проклял лес. Лишил силы. И теперь он больше со мной не разговаривает. Я осталась совсем одна, мамочка, – прошептала я, вглядываясь в яркую звезду. – И некому дать мне совет… Мне кажется, что я – ужасная жена.

В тишине шелестел лес, квакали лягушки, стрекотали цикады, и хлюпало болото.

– Мамочка, ты мне никогда не отвечала, – прошептала я, вздыхая. – Сколько я тебя не спрашивала. А потом я сама находила ответы на вопросы. И тогда мне казалось, что…

Я вздохнула, покрепче сжимая колени руками.

– … что ты однажды ответишь. Лишь однажды. Только если это будет что-то очень-очень важное! – продолжала я, всматриваясь в звезды. – И вот сейчас это «очень-очень важное»! И я не знаю, что мне делать? Правильно ли я поступаю? Завтра утром он увидит шрам, и … точно никогда не полюбит!

Я промолчала, ожидая ответа. Но ответа не было. Вот так всегда…

– Ты чего здесь комаров кормишь? – послышался хмурый голос позади меня. – Я кому сказал – спать!

– Я у-у-уже иду, – ответила я, пряча шрам под волосами. – Ты иди… А я потом приду…

– И кто же тебя точно не полюбит? – спросил муж, к которому я боялась повернуться лицом.

– Ты… все слышал? – спросила я, косясь на него.

–Ты кому тут в любви признаешься? – с усмешкой спросил муж, пока рядом хор лягушек затянул песню.

– Да нет, я … разговариваю с мамой, – ответила я, сжавшись в комочек.

– Очень приятно, тесть, – заметил муж, присаживаясь рядом на кочку. Я отодвинулась, отвернувшись. – Кто из них твоя мама? Кого благодарить за такую замечательную дочь?

– Как ты смеешь! – возмутилась я. – Моя мама – не жаба! Моя мама там!

Я показала на сверкающую звезду, зависшую на небосклоне. – Мама, это мой муж… А это – мама!

– Какая из них? – спросил муж, всматриваясь в небо.

– Вон та, – ответила я, съежившись еще сильнее. – Моя мама – самая яркая! А рядом с ней папа!

– А моя мама вон там, левее, – послышался голос мужа. Он тоже смотрел на звезды, а потом переводил взгляд на меня.

– Ты… Ты тоже разговариваешь со звездами?! – спросила я, едва не обернувшись.

– Об этом никто не знает. И никогда не узнает, – усмехнулся муж. – Пойдем в дом! А то Гарем будет ревновать!

– К кому? – вздохнула я, решив прятать шрам под волосами.

– К другим комарам! – послышался голос, а меня потянули в дом. Я вырвалась.

– Ты иди, я попозже, – ответила я, прикладывая руку к щеке. Осколок лежал на подоконнике, а я сосредоточенно пыталась собрать остатки магии.

– Будь проклят тот ужасный человек, оставивший мне этот шрам! – простонала я, шмыгая носом и прислушиваясь.

– Ну же! – шептала я, видя, как загорается моя рука магическим светом. – Ну… Еще немножечко! Еще чуть-чуть! Да! Ура!

Я снова смотрела на целехонькую щеку. Получилось! Только магии у меня не осталось…

– Уже иду! – крикнула я, входя в дом и закрывая старую дверь.