— Иногда мне кажется, что вы с ним очень похожи. Упрямые до жути. И никого к себе не подпускаете. Огородили себя стенами и к вам не пробиться. Продаёт он всё. Половину имущества тебе отпишет, остальное продаст. Так что не переживай до пенсии будешь жить безбедно.

— А…зачем? — выдыхаю.

— Хочет порвать со своим прошлым так же, как и ты. Только он не умеет делать это постепенно. Рвёт сразу со всем. Я не знаю, что он собирается делать дальше. Я теперь тоже остался для него в прошлом.

— Но зачем? Я не понимаю. Мне не нужны его деньги.

— Я не знаю. Хочешь, спроси его.

— Спросить? Нет, спасибо. Мне хватило последней нашей встречи.

Качаю головой. В душе все чувства, которые я смогла разложить по полочкам, снова вырвались из-под контроля, образуя ураганную воронку. Я не знаю, что и думать об этом, не знаю, что ответить Игорю. Одно знаю точно, мне надо держаться от Кирилла подальше. Я поставила перед собой цель и буду придерживаться её. Мне важно начать зарабатывать. Но тут же в хаос мыслей врываются слова Игоря: «Он оставит тебе половину своего состояния».

Искушение, будто стою перед выбором продать душу дьяволу или остаться чистой и добиваться всего самой.

— Знаешь, Лена. Мне кажется, вас надо просто запереть в одной комнате на неделю. Может, вы тогда, наконец, сможете поговорить откровенно.

— Нет. Я не хочу ни слышать его, ни видеть, и деньги мне его не нужны. Пусть оставит всё себе. Может, тогда удастся купить себе место в раю. Я в отличие от него о своём прошлом ему рассказала и приняла его. А вот он будет ещё долго бегать от своих демонов. Я думаю, на этом разговор окончен.

— А как же Ваня? Твой брат.

— Откуда…

— Я его адвокат. Мне ли не знать про твоего брата.

Сердце замирает.

— И что же ты знаешь про него?

Игорь усмехается, опускает глаза.

— Если я тебе расскажу, боюсь, тебе придётся забрать все слова обратно.

— Игорь…ты же знаешь, что для меня это очень важно.

— Не хочу быть вашим глухим телефоном. Пришёл сюда ради другого.

— Нельзя сказать «А» и не сказать «Б».

— А что если мне стать таким же, как Кирилл: жестоким, высокомерным. Тебе же такие нравятся, ты полюбишь меня тогда?

— Игорь…

— Я больше ничего не скажу тебе Лена. И так слишком много рассказал. –

Встаёт из-за стола. — Хочешь узнать больше у тебя два выбора: идти к Кириллу и разговаривать с ним, пока он не уехал, либо приехать ко мне. Я был бы рад, если ты выберешь второй вариант. Я, кстати, тоже могу помочь тебе получить опекунство, и с разводом я тоже помогаю. Был бы рад твоей благодарности.

Хлопаю глазами, открываю рот, а сказать ничего не могу. Игорь разворачивается и уходит, оставляя в душе такой хаос, что теперь даже не знаю кто из них более жестокий человек.

В зале суда тихо. И народу совсем мало. Я почему-то всегда думала, если суд, то как в фильмах. Полный зал народу. Поэтому, когда шла сюда первый раз, меня трясло. Сейчас же веду себя уже не так дёргано. Чем ближе длинная стрелка часов к двенадцати, тем больше нарастает напряжение внутри. Я вдыхаю через нос, выдыхаю через рот, пытаясь снять напряжение. Уже прошло две недели с последнего суда. Сегодня второе заседание и я очень переживаю, что Кирилл не придёт. С одной стороны, я буду только рада. Не хочу видеть его. С другой стороны, переживаю, что развод затянется на третье заседание. Уж лучше сегодня всё решить, и всё. Надоело это ожидание. Я и так последние две недели на нервах.

Смотрю урывком на Игоря, он невозмутим. Что-то читает в своих документах. Как он и обещал, моё решение не повлияло на его работу. Он всё так же собран, учтив. Но у меня теперь постоянное ощущение, что он ждёт. Ждёт, когда я приеду. Ждёт, что я изменю решение. А я не собираюсь его менять. И как только заработаю нужную сумму, сразу оплачу ему всю работу. Сейчас же заработанного пока хватает на продукты и оплату квартиру. Хоть у меня есть карточка Кирилла, на которой полно денег, я не решаюсь ей пользоваться. Не хочу быть ему должной. Я итак столько лет пользовалась его деньгами. Знаю, что это глупо и многие бы покрутили пальцем у виска за то, что отказываюсь от его денег. Но эта какая-то внутренняя преграда, и если я её пересеку, то чувство будто потеряю себя навсегда.