Я медлю. Брать или нет. И всё-таки беру.

— Алло.

— Лена, привет! Это Артём.

— Артём?

— Да. Твой бывший одноклассник.

Когда понимаю, что за Артём, готова бросить трубку. Мне неприятен этот человек. Он мерзок в своём поиске новостей и скандалов.

— Ясно.

— Надеюсь, я тебя не отвлекаю.

— Ты время видел вообще? Я ребёнка укладываю. Что хотел?

— Встретиться.

— Зачем?

— Поговорить, вспомнить школу. Мы ведь тогда не успели даже толком ничего сказать.

— Или может хочешь к своей мерзкой статье новостей добавить.

— Ты обиделась, что ли? — голос у Артёма удивлённый. — Я наоборот, думал, что помог тебе.

— Чем? Тем, что теперь я стала известна как продажная шалава, которая девственностью торгует и все пожелания мужа выполняет?

— Лен, я не хотел, чтобы про тебя так говорили.

— Не хотел? Что-то верится с трудом.

— Я просто хотел помочь. Я был уверен, что Демидов использует тебя. По тем данным, которые я получил, ты жила как содержанка, без права голоса. Я думал, что ты воспользуешься статьёй и шумихой, и сможешь уйти от него. Он же тебя за куклу держал, насколько я знаю.

Слова Артёма полосуют сердце. И хоть я знаю, что он прав, всё равно остаётся ощущение, если бы нам дали немного больше времени, и не будь этой шумихи, то я бы достучалась до Кирилла.

— Лен, давай встретимся и поговорим.

— Нет, Артём. Не звони мне больше. Я больше не хочу быть связана ни с тобой, ни с кем бы ни было из твоего мира и мира Демидова. Я просто хочу спокойной жизни для себя и своего сына.

Скидываю звонок.

Горло саднит от рвущегося крика, но Ильюшка спит, а в соседней комнате Зинаида Степановна.

КУсаю кулак до одури, закрываю глаза так сильно, что перед ними начинают расплываться радужные круги. Я не хочу плакать. Всё осталось позади. Дальше будет только лучше. Меня ждёт свобода. Но хочу ли я эту свободу? Если бы Кирилл, сделал шаг навстречу, если бы просто сказал, что любит, я бы его простила. Есть что-то в нём такое, что заставляет моё сердце биться чаще. И это не секс и не страсть, что-то большее. Поэтому мне так сложно забыть его. Поэтому я каждую ночь вижу и чувствую его во сне.

Останавливаю поток мыслей и заставляю себя встать. У меня весь день расписан, чтобы не сбиваться с графика написания глав новой книги. Сейчас я должна сходить в душ, а потом сесть писать. Ночью легче погрузиться в мысли, и никто не отвлекает.

Я беру полотенце, подхожу к двери, открываю её тихо, чтобы не разбудить Илью. Иду к ванной комнате и слышу громкий шёпот Зинаиды Степановны.

— Всё хорошо…Спать уже легли.

Не придаю значения её словам. Может, с дочкой говорит. Берусь за ручку двери в ванную.

— Да. Кирилл Борисович. Хорошо…Я вас поняла.

Меня бросает сначала в холод, потом в жар. Не верю своим ушам. Зинаида Степановна подослана от Кирилла? И вся её доброта получается с его подачи?

В коленях слабость и я прислоняюсь спиной к двери.

— Они сегодня в посёлок ездили, Ваню проведывали…Нет, про завтра она ничего не говорила. Не знаю. Может, дома будет снова писать…Угу. Хорошо. И вам спокойной ночи!

Я понимаю, что она сейчас пойдёт сюда и увидит меня, но от напряжения руки трясутся и плохо слушаются. Ныряю ванну как можно быстрее, лишь бы не заметила меня. А я не хочу, чтобы они знали о том, что я слышала их разговор.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. И внезапно до меня доходит — если бы я была ему безразлична, то он бы не звонил Зинаиде Степановне и не спрашивал про меня. Значит…значит, не такой уж он и бесчувственный, и бессердечный!

Значит, всё-таки переживает?

Я впервые после нашего расставания чувствую лёгкость, будто мне сейчас с груди камень сняли.

Может, ещё не всё потеряно? Главное — ничего не испортить и продолжать жить как жила. Должен же он объявиться. Буду ждать. Наберусь терпения и буду ждать.

*** ***

Снег сочно хрустит под ногами, когда я очередной раз нарезаю ещё один круг в парке. До пяти ещё далеко, чтобы забрать Илью. Дома сидеть надоело. Захотелось размяться, расправить плечи, вздохнуть свежий воздух. После недели морозов, сегодня погода удивительно тёплая. Ни ветерка. Только снег безмолвно падает на крыши, деревья, дома, людей, идущих куда-то.

Останавливаюсь и иду из парка. Однообразие пейзажа уже приелось, и мне просто хочется прогуляться по улицам города. Прохожу несколько остановок. Впереди за белой дымкой снега виднеется красная крыша кинотеатра Маяковский, там напротив него есть милое кафе. И я решаю дойти до него, выпить чашечку кофе, и под тихие разговоры посетителей, подумать над сюжетом книги.