Да я сама готова во все, что угодно поверить.

– Забыл как своего сынка от тюряги отмазывал? – усмехается Петр. – Ну так с ментами решить не проблема. А ты его от меня отмажешь?

– Пойдем, – резко бросает Царьков и поворачивается к Богдану и Дине: – А вы чего встали? В мой кабинет. Живо!

И опять становится тихо.

Оставшиеся за столом переглядываются.

Мать Дины чуть не плачет, качает головой. Жена Царькова жестом подзывает слугу. Отдает ему какие-то распоряжения.

Чувствую, что не могу спокойно оставаться на месте.

Поднимаюсь. Хочу пойти за ними. Нельзя же просто тут на месте застыть.

– А ты куда собралась? – вдруг раздается холодный голос.

Оборачиваюсь.

Жена Царькова пристально смотрит на меня.

– Не стоит вмешиваться в семейные дела, – ледяным тоном продолжает она. – Это не для посторонних.

«А это не вы решать будете!» – так и подмывает выпалить, но тут и без меня хватает конфликтов.

– Мне нужно в уборную, – отвечаю ровно.

Спокойно выдерживаю ее внимательный взгляд.

– Прямо по коридору, – говорит женщина и кивает слуге. – Тебя проводят.

Ясно.

Ну ладно. Пускай.

Ощущаю себя так, словно меня ведут под конвоем. Впрочем, перед нужной дверью слуга немного помедлив, все-таки уходит обратно.

Захожу в уборную. Прижимаюсь спиной к двери. Вслушиваюсь в удаляющиеся гулкие шаги, от которых эхо разносится по коридору.

Здесь все так слышно.

Взгляд на автомате падает вниз. На мои туфли на невысоком каблуке. Стучу не меньше, чем этот слуга. Слишком заметно. Точнее – слишком хорошо слышно все издалека.

Когда шаги окончательно затихают, разуваюсь и выскальзывать из уборной.

Понять бы теперь, где кабинет Царькова. Но точно не на этом этаже, ведь он двинулся в сторону лестницы.

Второй этаж? Вряд ли он стал бы обустраивать кабинет выше.

Взмываю по ступенькам вверх. Иду по коридору, очень надеясь ни с кем не столкнуться.

Тут мне попросту везет.

Дверь остается прикрытой не до конца. До меня доносятся громкие голоса. Обсуждения. Обрывки фраз.

Подхожу ближе. Вслушиваюсь в разговор.

45

– Я ни разу не звонил Элле, – доносится до меня уверенный голос Богдана. – Можете хоть прямо сейчас проверить мой телефон.

– Что ты меня дурачишь, сопляк? – рявкает Петр. – Это все можно легко подчистить. Так и следов не останется.

– Ну тогда проверьте по своим каналам, – ровно бросает Гром. – Через мобильного оператора. Там точно ничего подменить нельзя. Каждый вызов отмечается.

– Что-то ты сильно умный как для…

– Он прав, Петр, – вклинивается в разговор Царьков. – В его телефоне действительно все чисто. Вот, держи, сам посмотри. Там ничего нет. Ни единого доказательства их общения. А по твоим словам выходит так, будто он долгие месяцы Эллу на что-то убалтывал.

– Конечно, убалтывал! И не без твоих приказов.

– Опять ты городишь ерунду, – отмахивается Царьков. – Если факты тебе ничего не говорят, то стоит и правда заказать проверку.

– А я закажу. Ты не думай. У меня везде свои люди есть. Ты еще пожалеешь, что со мной связался. И сынок твой сильно пожалеет. Ох как сильно! Обещаю.

– Пап, прошу тебя, прекрати, – раздается мягкий голос Эллы. – Я люблю Богдана, а он любит меня. Мы поженимся.

– Заткнись, идиотка!

Разговор стремительно набирает обороты.

– Так и будешь молчать? – резко спрашивает Царьков. – Ничего нам рассказать не хочешь?

И после короткой паузы понимаю кому направлен такой вопрос.

– А что рассказывать? – невозмутимо отвечает Дина.

– В твоем телефоне все вызовы отмечены. Ты даже не потрудилась ничего стереть, – цедит Царьков. – Фото Богдана, его сообщения… хм, якобы его сообщения. Все отправлено именно от тебя.

– Мы вместе развлекались, – спокойно заявляет Дина. – Поэтому так получилось.

– Вместе, значит?

– Вместе.

– А вы прямо друзья. Настолько хорошие и близкие друзья, что просто не разлей вода.